Имону были неясны лишь мотивы Пайка и Ри. Пайк почти всё время проводил в ангаре, разбирался с последствиями нападения «Минхира» и проводил полную диагностику «Бетельгейзе». Очень редко он показывался на верхних этажах базы, где им предоставили отдельные комнаты, да и то лишь затем, чтобы выспаться и отчитаться перед Хейном о результатах работы, хотя капитан об этом и не просил. Ри же полностью игнорировал существование исследований Ортегора, не считал важным помогать им и, вероятнее всего, строил свои планы. Хейн даже не пытался привлечь его, зато Иззи всегда находила время, чтобы напомнить об уроках стрельбы. Ри, что странно, не отказывался и всё ещё помогал ей.
Только Имон не знал, что ему делать. Он даже не задумывался о том, что делать после. Не было никакого плана или хотя бы его намёток. Имон думал, что, вернув себе воспоминания, он почувствует себя лучше и в конце концов поймёт, кем является и чем занимался до того, как потерял память. Может, он бы даже нашёл свою семью, но теперь...
Имон запутался и не представлял, как ему быть. Проведённый доктором Клэр тест подтвердил, что он и Холланд — кровные братья, и Имон до сих пор переваривал эту новость.
Ему казалось просто диким, что у него есть родной старший брат, который действительно искал его и был готов помочь ему. Холланд едва не заискрился от радости, когда доктор Клэр предоставила им результаты теста, однако Имон не разделял его восторга.
Ничего из того, о чём говорил Холланд, Имон не помнил. Оказалось, они жили в детском доме в Гаспаре, и родителей Холланд помнил очень смутно. Ему было всего одиннадцать, когда по каким-то причинам, которых Холланд не мог толком осознать, их обоих забрали в «Аммон Ра», где и разделили спустя какое-то время. Там же, судя по рваным рассказам Аспида, Имон познакомился и с ним. И оказалось, что ему всё же восемнадцать лет.
Но Имон ничего не мог вспомнить. Холланд болтал без умолку, постоянно что-то рассказывал, однако Имон ничего не понимал и не вспоминал. Аспид попадался ему очень редко — либо каким-то образом угадывал (возможно, благодаря эфиру), когда Имон был один, либо находил его вместе с Азриэлем или Ромеллой. Он никогда не то чтобы не говорил, даже не появлялся, если рядом с Имоном крутился Холланд, а тот крутился возле него постоянно.
К счастью, два дня назад Донован поручил ему и Азриэлю забрать важный груз с другой станции, принадлежащей «Нова Астре», и благодаря этому у Имона появилась небольшая передышка. Он пытался собрать воедино всё, что узнал, и сопоставить рассказанное Холландом с реальностью, но неизменно отвлекался на мысль, которая никак не желала укладываться в голове. У него есть брат, и он искал его. Просто невероятно.
Однако даже это не улучшало ситуации, в которой Имон оказался. Он всё ещё не представлял, что ему делать после того, как у него будет больше информации о Джориус, и не мог заставить себя хотя бы пять минут подумать об этом. Внимание Имона постоянно дробилось, и если последние дни большая часть его была направлена на рассказы Холланда, мелкие детали которых разнились с воспоминаниями Аспида, то теперь Имон думал о Джуд.
Она показала нечто, чего никто из них так и не понял. Хейн и Иззи заставили оставить Джуд и Сириуса наедине, чтобы они смогли разобраться с этим. Капитан также запретил обсуждать случившееся, считая, что Джуд сама обо всём расскажет, если посчитает это необходимым, и заставил вернуться к исследованиям Ортегора. Однако Имон никак не мог просто забыть об ужасе, который видел, и том, что на этот раз эфир Джуд не заставил его действовать против его воли. Выходит, он больше не воспринимал Сириуса как врага, от которого Джуд нужно защищать.
Ещё одна головная боль — Имон не понимал, каким образом эфир Джуд доминирует над его эфиром, и не знал, можно ли это исправить. Джуд пообещала, что будет искать решение, но Имон сомневался, что оно найдётся так быстро. С каждым часом проблем словно становилось только больше, и Имон никак не мог разобраться хотя бы с малой их частью.