Азриэль и Холланд только-только вернулись с грузом, о котором даже Ромелла ничего не знала, как Цуга, доктор Клэр и капитан Донован заперлись в его лаборатории, приказав не мешать им. Капитан также сказал, чтобы Азриэль помог заклинателям эфира освоиться и чтобы он, если у них возникнут какие-то вопросы или если они изъявят желание потренироваться, немедленно сделал всё возможное для этого. Ромелле же было приказано делать ровно то же самое, но для тех, кто эфиром не владел. Иными словами, она должна была делать всё, чтобы они не мешали капитану.
Хейн сказал, что устал бездельничать и хочет тренироваться. Фокс, услышавший об этом совершенно случайно, увязался вслед за ним. Знакомство с исследованиями Алана Ортегора они временно оставили Изабелле и Имону — и Ромелла, как бы сильно ни хотела избавиться от роли няньки, не могла идти против приказа капитана.
Даже если она уже знала об эфире всё, что только могла, ей хотелось постигать его. Следить за тем, как Джуд и Азриэль, — и Сириус, кто бы сомневался, — будут изучать его грани, делиться опытом или жаловаться на простых смертных, которым эфир не открылся. В теории этим же должен был заниматься Ри, но даже Хейн понятия не имел, где тот шляется.
Капитан Донован не шибко доверял ему, и потому Ромелла знала, что Цуга отслеживала его перемещение по всей базе. Однако Ри ещё ни разу не был пойман за чем-нибудь странным и подозрительным: в запертые помещения не ломился, систему взломать не пытался, ни с кем в конфликты не вступал и вообще старался лишний раз не попадаться на глаза. Ромелла редко видела его, только знала, что иногда Изабелле удаётся вытащить его в тренировочный зал, где она продолжала упорно и не слишком успешно осваивать стрельбу.
Каждый раз, когда речь заходила о стигмах или эфире, Ри, казалось, просто отключался. Он никак не реагировал на эту информацию, игнорировал наличие стигмы первого типа у себя и отрицал утверждения капитана, Холланда и Азриэля о том, что у него есть эфир. Джуд уставала напоминать ему, что эфир есть у всех, просто не все могут им управлять, но и это Ри пропускал мимо ушей.
Впрочем, Ромелле было на него плевать. Пока он не вредил им, она его не трогала. Разумеется, она приглядывала за ним, как и за каждым с «Бетельгейзе», но предпочитала делать это тихо и издалека, чего нельзя было сказать об Азриэле. Он уже неделю пытался убедить Ри в том, как важно и, что самое главное, увлекательно изучать эфир.
Ри его игнорировал.
Он всех игнорировал, кроме разве что Изабеллы и Хейна.
Ромелла искренне не понимала, почему особое отношение Ри распространяется именно на них. Ладно, с Изабеллой ещё как-то понятно: она была слишком хороша собой и чертовски умна, к тому же являлась дочерью капитана, но Хейн? Ромелла тренировала его уже неделю и ничего, кроме выносливости и смекалистости, не заметила. Он же был обычным человеком. Да, армия и служба в «Керикионе» сильно помогали ему сейчас, но Ромелла до сих пор не заметила чего-то по-настоящему особенного.
Ри был сильнее Хейна, и всё же именно Хейн мог повлиять на него, чего Ромелла совершенно не понимала.
Она не любила слишком долго ломать голову над неразрешимыми загадками, но в этот раз не могла остановиться. Капитан всё ещё терпел присутствие практически незнакомых людей, потакал желаниям дочери и даже ужинал с ней в городе по вечерам, пока Цуга замещала его. Своих решений он не объяснял, — и не обязан был, вообще-то, но это всё равно немного задевало Ромеллу, — однако любил напоминать, что с экипажем «Бетельгейзе» их свели сами звёзды. Никогда прежде им не встречалось так много носителей стигм и заклинателей эфира.
Каждый раз, когда капитан говорил об этом, Ромелла вспоминала Марселя Регула.
— Вы же не слабаки, — сказала она, тряхнув головой и стараясь загнать воспоминания о пларозианце как можно дальше. — Могли и сами тут со всем разобраться, без меня.
— Если бы я хотел просто надрать задницу Фоксу, я бы уже сделал это, — невозмутимо ответил Хейн.