— Ничего я не распространяю, — возмущённо выпалила Джуд. — Я просто... Ну ладно, допустим, кое-что я рассказала Анубису. Но это же Анубис! Он всю жизнь был рядом со мной и...
Она продолжала говорить, перечисляя заслуги Анубиса, даже те, которые никак не относились к делу, и каждое новое слово резало слух Сириуса всё сильнее. Об этом он, разумеется, не говорил.
Его аттаэрин была счастлива в окружении людей, которым он не доверял, в месте, которого он не знал, и пыталась успеть везде и всюду. Она согласилась изучать эфир вместе с Азриэлем; нередко говорила о нём и его особенностях с Холландом; отчаянно пыталась найти общий язык с Аспидом, который прятался ото всех, кроме Имона; пыталась помочь Изабелле и, что для Сириуса было самым главным, училась разговаривать с ним и жить с мыслью, что их связали сами звёзды.
Джуд вспомнила об этой связи, но не более того. Обрывков воспоминаний о дне, когда они расстались, было мало, чтобы сложилась вся картина, и потому почти всё время, которое они проводили вместе, Сириус рассказывал об их прошлой жизни. О том, как дом Эзарон принял его, дал новое имя и обучил всему, что он знал. О том, как эфир и звёзды связали их. О том, как он, чего и требовала его клятва, всегда был рядом, помогал, наставлял и защищал. Очень часто Джуд говорила, что это просто глупо и неправильно. Её эфир был намного сильнее эфира Сириуса, и её не нужно было защищать. Когда Сириус напомнил об «Элизиуме», Джуд сказала, что тогда она впервые столкнулась с эфиром, равным её эфиру — и именно из-за этого проиграла.
Поэтому она всеми силами старалась узнать как можно больше: об эфире, самой себе и Пларозии. Джуд постоянно терроризировала Сириуса различными вопросами, и лишь на половину из них он мог дать более-менее чёткий ответ. Не он был избран Вересковой богиней, и не ему открывали тайные знания. Все ответы, которые искала Джуд, были в её воспоминаниях, самые ранние из которых начинались только в восьмилетнем возрасте.
Над этим они сейчас и работали: пытались понять, что случилось в день гибели Пларозии, как Джуд спаслась и почему пропала на целых триста лет. Этот факт до сих пор поражал её, и Сириус был уверен, он был первым, который Джуд озвучила Анубису.
— Пожалуйста, аттаэрин, — произнёс Сириус, когда Джуд, наконец, перестала восхвалять Анубиса и вновь жалостливо уставилась на него. — Я лишь хочу защитить тебя.
— Анубис мне не угрожает, — возразила она.
— Возможно не угрожает. Да и я толком ничего не знаю о... докторе, который тебя приютил и с которым Анубис работал, — кое-как выдавил из себя Сириус, едва не скривившись от одного упоминания Вальфбарда. — Того, что ты рассказала и показала, мне мало.
— Не нужно превращаться в мою няньку, — неожиданно резко заявила Джуд, нахмурившись. — Поверь, я рада, что ты... здесь, что я могу вспомнить тебя, но я не хочу, чтобы ты контролировал каждый мой шаг или угрожал моим друзьям.
Сириус, не сдержавшись, рассмеялся.
— Друзьям? Ты говоришь об этих людях, которых совсем не знаешь? О людях, из-за которых ты оказалась у «Элизиума»?
Джуд поджала губы и зло уставилась на него. Сириус не хотел задеть её или, что ещё хуже, усомниться в её выборе, однако он терпел слишком долго.
— Ты создала связь, которая сделала тебя слабее, моя аттаэрин, — совсем тихо произнёс он, смотря ей в глаза. — Ты привязала к себе Имона, подавив его эфир, и пострадала, потому что пыталась помочь ему, когда Ан напала на вас.
— Я не привязывала его к себе! — испуганно пролепетала Джуд. — Я не знаю, как это вышло, я просто... Его протез отказывал. Я хотела помочь.
— Но теперь-то у него новый протез, который идеально работает, да? Тогда почему ваша связь всё ещё существует?
— Я не... Не знаю, — быстро сдувшись, ответила Джуд. — Я понятия не имею, почему мой эфир подавил его, и не знаю, как всё исправить. Но я стараюсь, правда. Я не хочу, чтобы Имон постоянно рисковал собой только из-за того, что мой эфир вынуждает его делать это.
— Он скорее подохнет самым тупым способом, чем успеет хоть как-то помочь.
Всего на секунду, но Сириус уловил, как напряглась Джуд. Её эфир наполнил собой воздух, коснулся рук и лица Сириуса, окружил со всех сторон.
— Не оскорбляй моих друзей, — тихо, но уверенно сказала Джуд, слегка наклонившись вперёд. Поднос с едой, к которой она уже потеряла аппетит, был мгновенно сдвинут в сторону. — Я знаю, что они тебе не нравятся, но они нравятся мне. Мы — команда, и я не позволю тебе оскорблять их.