Сириус поднялся, чувствуя, с каким трудом ему даётся каждое действие, обогнул стол и сел рядом. Джуд немного отодвинулась, но Сириус не стал сокращать образовавшееся между ними расстояние. Вместо этого он взял её левую ладонь, сжал её и, стоило ему только поймать взгляд Джуд, начал:
— Ты не убивала Марселя, и я это знаю. Это сделали люди «Элизиума», помнишь? Ты сама так сказала.
— Но...
— Это не ты, аттаэрин. Не ты нажала на спусковой крючок. Не ты привела Марселя туда. Он сам захотел помочь тебе. Сам, слышишь?
— С ним творилось что-то странное, — пролепетала Джуд, шмыгнув носом. — Я чувствовала, знала это. Эфир говорил мне, что он подчинён чужой воле, но я... Я не смогла разрушить эту связь.
— Если ты не смогла сделать это, значит, не ты повела Марселя за собой. Ты не виновата в его смерти.
— Я сказала, что его не существует, — едва слышно выдавила Джуд, зажмурившись. — Я сказала это, а потом я увидела, как ему прострелили голову. Его кровь была синей...
У пларозианцев кровь была красной, да и Ромелла утверждала, будто Марсель — настоящий пларозианец, а не полукровка. Но Сириус верил Джуд, верил, что она точно видела синюю кровь, и это означало только одно: Марсель не был настоящим.
Вероятнее всего, он был андроидом или ИИ, помещённым в тело андроида, но так ли это на самом деле, они уже не узнают.
Сириус придвинулся ближе и, повинуясь порыву, обнял Джуд. После того случая с тестом, на котором Джуд воссоздала день гибели Пларозии, она ни разу не сказала, что хочет обнять его, хотя в детстве только это и делала. Их взаимодействие ограничивалось кивками, незначительными касаниями руками и тренировками, на которых Сириус всегда поправлял позу Джуд или положение её рук. Во всех его действиях не было того, что было сейчас.
Он хотел крепко обнять её, спрятать от всего мира, чтобы она, не боясь, могла плакать до тех пор, пока не кончатся слёзы. Чтобы она поговорила с ним, открыла свой эфир и сказала, что верит Сириусу. Чтобы она признала, что не убивала Марселя, и пообещала никогда больше так не говорить.
Но, конечно, это было просто глупо. За триста лет Джуд изменилась, и теперь они вместе учились существовать друг с другом, вновь выстраивали связь между аттаэрин и аттаром, доказывая, что эфир и звёзды не зря выбрали их.
Сириус сделал бы что угодно, чтобы доказать это, но важнее всего была Джуд. Всегда на первом месте и впереди него, все мысли — только о ней. Она была его семьёй, единственной, кто у него остался, и Сириусу было невыносимо видеть её плачущей, раздавленной несчастным случаем, в котором она не виновата.
— Если бы ты пыталась подчинить Марселя силой, — осторожно продолжил Сириус, когда Джуд так и не отстранилась, позволяя ему обнимать его, — то, думаю, он бы противостоял тебе. Ты бы чувствовала, как его эфир борется с твоим.
Это было очень слабым утешением, практически никаким, но Джуд, тыльной стороной ладони размазав слёзы по щекам, посмотрела на него и сказала:
— В один момент его эфир просто исчез. Я искала его, но не смогла найти. Словно... Словно Марселя и не существовало.
С подобным Сириус никогда прежде не сталкивался, да и Джуд, говорившая о Марселе урывками, не упоминала о подобном. Они оба понимали, что эфир внутри Марселя не мог в один момент просто исчезнуть, что даже если тот был андроидом или ИИ в теле андроида, у него должен был быть хоть какой-то эфир. Если тот исчез, значит, его намеренно убрали, превратив Марселя в пустой и бесполезный сосуд.
Но Сириус понятия не имел, возможно ли это. Если подобные манипуляции и существовали, то они были за гранью его понимания. Вероятнее всего, они были скрыты в древних храмах Пларозии, куда ему не было доступа. Однако Джуд много лет обучалась у хранителей и должна была стать частью их общества — и всё, что она когда-либо узнала, было скрыто в её памяти, которую ещё предстояло восстановить.
— Мы во всём разберёмся, — уверенно произнёс Сириус, крепко сжав ладонь Джуд. — Во всём, моя аттаэрин.
***
— Так что это был за груз? — стараясь звучать заинтересованно, спросил Имон, когда неловкая тишина стала затягиваться.