— Как вы могли заразиться? — нахмурившись, спросила Иззи.
— Через инструменты, которые я использовал. Кто-то подменил их, причём так, что даже я ничего не заметил. В ходе расследования цуртон выяснили, что инструменты в мастерской мастера Олло также были подменены на те, на которых были клетки чёрного энфермада. Весь дворец закрыли на карантин на три месяца, но никто из нас не заразился. Только мы с Кинни.
— Что-то я не понимаю, — вновь уперев локти в колени и расположив подбородок на сплетённых пальцах, Имон бросил быстрый взгляд на Пайка и продолжил: — Если он умер из-за чёрного энфермада, то почему тебя называют убийцей принца?
— Потому что именно я использовал инструменты, на которых были клетки чёрного энфермада. В ходе расследования цуртон нашли доказательства моей причастности, и императору пришлось провести суд. Согласно кратварскому законодательству, этот случай расценивается как халатное отношение мастера при работе с кибернетическими частями тела, повлекшее за собой смерть клиента. Это карается тюремным заключением сроком до тридцати лет, однако кратварцы не были с этим согласны. Не знаю, как, но информация об обстоятельствах смерти Кинни просочилась за пределы дворца, и люди прозвали меня кара́ту ова́т — убийцей принца. Одни требовали, чтобы меня казнили, потому что я убил наследного принца Кратварской империи и любимца народа. Другие просили, чтобы меня пощадили, потому что до того дня никто не знал, что клетки чёрного энфермада в состоянии так долго удерживаться на неживом объекте. Третьи требовали изгнать меня. Император решил, что это будет разумно, и подписал указ о моём изгнании.
Пайк опустил блок, который всё это время не торопясь разбирал, и совсем тихо выдавил:
— Я не убивал его. Я не знал, что инструменты заражены. Никто не знал, что чёрный энфермад вообще может… Я думал, что помогу ему. Это же всего лишь протез! Я сотни раз снимал и устанавливал их. Я не знал, что в этот раз…
Пайк всхлипнул, упёр локти в поверхность стола и спрятал лицо в ладонях. Джуд тут же крепко обняла его, положив подбородок ему на макушку, и погладила по плечу.
— Я знаю, что меня подставили, — прохрипел Пайк. — Знаю, что кто-то настроен против нас, против императора и Кинни. Знаю, что им помогли внутри дворца, но я… Я же всё равно виноват, да? Если бы я отказался, убедил его обратиться к другим механикам…
— Он бы всё равно умер, — возразил Имон. — Ты сам сказал, что инструменты в императорской мастерской были заражены.
— Но, может, Кинни бы выжил и…
— Он бы не выжил, — строго перебил Сириус, поднявшись на ноги. — Пережить заражение чёрного энфермада практически невозможно, но раз уж он смог… Нет, получается, дело в эфире — вероятнее всего, Кинни был предрасположен к манипулированию эфиром.
Иззи замахала руками и с истеричными нотками в голосе выпалила:
— Это что, получается, что стигма появляется после заражения чёрным энфермадом? Но это же… невозможно. Фокс говорил только об одном выжившем, да и то он потом…
— Моя стигма проявилась, когда я был на Пларозии, — задумчиво пробормотал Сириус, постучав пальцем по подбородку. — Я считал, что Богиня одарила меня эфиром, оставила стигму, которую в «Нова Астре» классифицировали как первый тип, но что, если это было результатом выживания после чёрного энфермада? Естественный эфир, кроющийся в организме, мог оказаться сильнее чёрного энфермада… Что, если мы все когда-то заразились чёрным энфермадом, но пережили его, потому что наш эфир уничтожил клетки чумы?
***
Хейн сидел на краю стола и не сводил взгляда с двери кабинета, которую было хорошо видно через огромное окно в помещении. Иззи несколько раз требовала, чтобы он слез со стола и не мешал ей, но Хейн даже не отвечал: был сосредоточен на том, как за опущенными жалюзи кабинета мелькали силуэты, как тонкие тени виднелись из-за дверной щели и проползали по белому полу. Мистер Донован сказал, что должен поговорить с Пайком наедине, увёл его в свой кабинет, закрыл дверь на замок и опустил жалюзи, и Хейн сильно волновался.