Проблема была не в том, что Пайк, как оказалось, был изгнанным принцем из династии Ютарионских, нет. Это, что самое странное, удивило разбуженного Хейна меньше всего. Проблема была в том, что до этой самой минуты Пайк ни разу не говорил с Донованом с глазу на глаз — просто не мог. Он был слишком тихим и пугливым, чтобы самому отстоять свою точку зрения, поэтому всегда обращался к Хейну или Иззи. Но сейчас Иззи работала, откуда-то черпая силы, а Хейну даже не дали шанса помочь Пайку. Всё, что ему оставалось, так это ждать и бороться с головной болью.
Хейн спал часа два, не больше, и с радостью бы спал дальше, если бы Анубис не растолкал его и не сказал, что у них есть теория, касающаяся появления стигм. Ри, которого Анубис так же пытался разбудить, сказал, что вновь прострелит ему шею, если его не оставят в покое, и Анубис решил не рисковать. Зато Фокс, шлявшийся неизвестно где почти весь вечер, мигом появился в зале собраний и прямо сейчас по команде Иззи изучал один из отчётов, который она ему отдала.
Хейн совсем ничего не понимал. Джуд и Сириус спорили, пытаясь понять, каким образом эфир оказался настолько силён, что поборол смертельное заболевание, а Хейн даже не мог, наконец, осознать, как они пришли к такому выводу после того, как узнали, что Пайк — принц из династии Ютарионских.
Прекрасно. Хейн всего на один вечер оставил их без присмотра, а они уже решили, кто принц, кто умирает от чёрного энфермада, а кто побеждает его.
Если Хейн оставит их без внимания на два вечера, они уничтожат Вселенную, не иначе.
— В честь чего собрание?
Хейн дёрнул головой, услышав Ромеллу — она стояла в дверях с таким лицом, будто её насильно притащили сюда.
— Почему вы не спите? — проворчала она, подходя к длинному столу. — О, Бездна, опять это…
— Сириус считает, что стигмы могут появляться в результате победы эфира над чёрным энфермадом, — с улыбкой отчеканил Фокс, навострив уши.
— Не победы, — возразил Сириус, оторвавшись от спора с Джуд, — а полного уничтожения, расщепления клеток чёрного энфермада на тончайшие нити эфира, которые…
— Бла-бла-бла, — перебила его Ромелла, закатив глаза. — Если бы что-то такое и было в исследованиях Алана, мы бы давно это заметили.
С чем Хейн, вообще-то, был полностью согласен, но говорить об этом вслух он не собирался.
— Зашифрованные ссылки вы тоже заметили? — как бы вскользь уточнила Иззи.
Голоса Джуд и Сириуса мгновенно стихли. Имон, бессмысленно нарезавший круги вокруг стола, остановился, Анубис вынырнул из Потока и озадаченно посмотрел на Иззи. Ромелла, лицо которой стало темнее, метнула на неё недоверчивый взгляд — Хейн уже тысячи раз видел, как она злилась, и с извращённым удовольствием, которого раньше не замечал, следил за тем, как Ромелла поджимает губы, отказываясь отвечать Иззи. Но, наконец, она сдалась, возвела глаза к потолку и, уперевшись в спинку стула Иззи, наклонилась к ней, процедив сквозь зубы:
— Ну давай, удиви меня.
Иззи, не отрывая глаз от спроецированной в воздухе таблицы, сказала:
— По мере исследования работ Ортегора я находила всё больше странностей, которые выносила в отдельную папку. Поначалу я думала, что он использует термины Первой эры, и несколько десятков терминов это подтвердили, однако о других я не могла найти ни слова. Тогда я стала анализировать источники, откуда Ортегор брал эти термины и…
— Короче, — недовольно буркнула Ромелла. — И понятнее. На нормальном языке.
Иззи скривилась, будто проглотила целый лимон, и искоса взглянула на Ромеллу.
— Ты действительно думаешь, что Ортегор был настолько глуп, чтобы коротко описывать то, что…
— Короче, — повторила Ромелла, — иначе утром от твоего капитана даже мокрого места не останется.
Фокс громко рассмеялся.
— Звёзды, я вас люблю.
Хейн метнул на него недовольный взгляд, но люманирийец его проигнорировал. Иззи разочарованно выдохнула и будто бы через силу пояснила: