Две недели — это слишком мало. Неважно, что «Нова Астра» может предоставить корветы последних моделей, лучших пилотов, механиков и инженеров, неважно, что вместе с ними отправится тридцать два человека, которые останутся на орбите Пларозии и будут следить за корветом и получать всю информацию от заклинателей эфира, которые спустятся на поверхность планеты. Две недели — это катастрофически маленький срок, которого Сириусу не хватит, чтобы смириться с мыслью, что они отправляются на кладбище.
— Все свободны.
Сириус поднялся со своего места лишь после того, как Джуд, остановившись рядом, уставилась на него щенячьими глазами.
— Я был в меру вежливым, — на всякий случай уточнил он.
Джуд дождалась, пока Донован выйдет, скользнув по ним незаинтересованным взглядом, и как только двери закрылись, взволнованно выпалила:
— Почему ты против этой экспедиции?
Аргументы вроде «я за тебя волнуюсь» или «не могу позволить, чтобы ты совалась в такое опасное место со всякими идиотами» не работали — Сириус уже использовал их во время совещания и не добился успеха. Джуд раз за разом убеждала его, что справится, что она полностью доверяет остальным и ему в том числе. Она была уверена если не в успехе, то хотя бы в том, что они смогут найти хоть что-то. Подсказки, новые вопросы, странные знаки: что угодно, что сдвинет их с мёртвой точки.
Умом Сириус понимал, что она права. Её эфир намного сильнее любого другого, и с ним Джуд нечего опасаться. Но этого было недостаточно.
— Ты помнишь, что я показывал? Когда мы определяли силу эфира?
Джуд, опустившись на стул рядом, кивнула. Немного помедлив, Сириус сел обратно.
— Помнишь, какой красивой была Пларозия?
— К чему ты это?
— Того, что я показывал, больше нет, Джуд. Всё погибло. Планета мертва, наш дом разрушен. Ничего не осталось.
Это и волновало Сириуса сильнее всего, едва не до сбитого дыхания и подступающих слёз. Он всегда был сильным и хорошо контролировал свои эмоции, но даже в первый и последний раз, когда был на погибшей Пларозии, едва сумел себя сдержать.
Всё, чем он жил долгие годы, просто исчезло. Гражданская война унесла миллиарды жизней, уничтожила целую планету, полную знаний и эфира, которые копились в течение всего существования Вселенной.
Сириус решился вернуться на Пларозию лишь после того, как приказ, гудевший едва не в костях, исчез. Эфир Джуд растворился в потоках его эфира, и Сириус, не тратя ни минуты, вернулся обратно. Это было слишком рискованно: в то время никто не знал, безопасно ли спускаться на поверхность планеты, никто даже не пытался. Сириус выжил лишь из-за вмешательства Вересковой Богини, которая одарила его эфиром.
На самом деле он плохо помнил, что тогда случилось. В один момент он просто задыхался от боли и рыданий, разрывавших горло, видел останки пларозианцев и разрушенные города, а секундой позже уже чувствовал всё, что произошло в день гибели Пларозии. Каждый взрыв, крик, удар, всю боль и ненависть, которая пропитала землю. Эфир не щадил его, принося образы и эмоции, воссоздавая картину, которую Сириус долгие годы пытался вытравить из своего сознания.
Он не был уверен, что не испытает того же вновь. И не был уверен, что Джуд сумеет защититься от подобного. Что, если она вспомнит абсолютно всё? В один момент, как по щелчку пальцев.
— Нашего дома больше нет, — глухо произнёс Сириус, подняв глаза на Джуд. — Ты даже не представляешь, как сильно я любил его, и не помнишь, как сильно любила ты. Я не хочу, чтобы…
Сириус судорожно выдохнул, вдруг почувствовав, как что-то мокрое скользнуло по его щеке. Он дрогнувшими пальцами провёл по скуле, размазывая слёзы, и лишь спустя несколько секунд осознал, что действительно плачет.
С того дня, как Вересковая Богиня одарила его эфиром, Сириус ни разу не плакал.
— Всё будет хорошо, — улыбнувшись, сказала Джуд. Она взяла его ладони в свои и крепко сжала, будто успокаивая. — Я уже стояла на руинах своего дома и знаю, как это больно. Справлюсь. Но если ты не хочешь…