Но кто этот босс, подмявший Горгон под себя, и почему настоящая Эбба выступила против него? Почему та Эбба, что есть сейчас, подчиняется ему?
— Кто сейчас играет Эббу?
— Лилит, её сестра, — испуганно пролепетал юноша.
— Почему она делает это?
— Я не знаю.
— Для чего она послала тебя?
— Босс приказал забрать тебя. Он узнал, что у тебя есть девчонка, и приказал забрать её тоже.
— Для чего она ему нужна?
— Я не знаю.
«Чёрт бы тебя побрал», — подумал Вальфбард. Он не получил ответы на свои вопросы, лишь обзавёлся новыми и для чего-то узнал о том, что та Эбба, которая есть сейчас, на самом деле некая Лилит. Вальфбард не мог слишком глубоко копать под Горгон, чтобы узнать всю их систему, но и не подозревал о существовании сестры Эббы, хотя эта информация должна была быть той, на которую он наткнётся в первую очередь.
— У тебя нет силы, — немного подумав, продолжил он, подняв глаза на юношу. — Так почему послали тебя?
— Я — сосуд, но химеры могут справиться и без меня. Я им нужен, но в малом количестве.
Вальфбарда словно ударили, выбив весь воздух из лёгких.
— Сосуд? — сдавленно переспросил он. — Но как же...
— Я — неудачный сосуд, — всё с той же покорностью ответил юноша.
— Ты умрёшь к рассвету.
— Умру, — согласился юноша. — Именно поэтому послали меня.
Вальфбард ещё даже не видел ни эту Эббу-Лилит, ни её босса, но уже захотел добраться до их сердец и сжать, медленно и мучительно, чтобы они каждое мгновение уходящей жизни чувствовали боль. Они послали мальчишку, неразрывно связанного с химерами, которые питались им, за Вальфбардом и Джуд, потому что были уверены, что этого достаточно. Нужен был только сосуд, пусть и неудачный, чтобы получить желаемое. Юноша был лишь частью эксперимента, завершения которого он даже не увидит.
Тоненький голосок совести буквально зашептал: «Разве ты не такой же?».
Разве Вальфбард сам не организовывал подобные эксперименты? Разве он вместе с Морган и Донованом, а до этого и с другими людьми, не искал идеальный сосуд? Тот самый, что навсегда запрёт силу внутри и не позволит больше её использовать. Хезер тоже была сосудом, самым удачным из всех возможных, но, сколько бы Вальфбард не изучал её и ей подобных, он и его команда так и не смогли вычислить необходимую им закономерность.
Глаза Вальфбарда вспыхнули. Глаза юноши ответили тем же, словно откликались на зов.
— Значит, ты тоже ламмертец, — с горькой усмешкой проговорил Вальфбард. Юноша кивнул, поджав губы. — Прикажи своим тварям, чтобы убирались отсюда.
— Они не уйдут, пока не получат желаемого, — сглотнув, ответил юноша. На его совсем детском лице выступили капельки пота, глаза продолжали отражать глаза Вальфбарда.
— Тогда прикажи им, чтобы они ждали.
— Чего?
— Твоего нового приказа.
Может, он и продолжал бороться, вот только в этом не было никакого смысла. Вальфбард давил на него, ничуть не жалея, и юноша подчинился:
— Ждать, квин, — громко произнёс он. Химера, которую Вальфбард отшвырнул и которую до сих пор сдерживал, притихла, замерла на месте. Вторая куда-то делась, но доктор сомневался, что она в состоянии причинить вред, однако решил лишний раз не рисковать. Если она услышала приказ, — а она не могла не услышать, будучи связанной с юношей, — доктор застанет её замершей на месте.
Он отпустил юношу, и тот сполз на пол. Его тело била крупная дрожь, глаза метались из стороны в сторону, а руки вцепились в волосы. Типичные последствия воздействия силы, тем более в том количестве, в каком её выпустил Вальфбард.
Но ему не было жаль юношу. Он уже давно избавился от сочувствия и жил исключительно за счёт своего мозга, игнорируя любые проявления эмоций.
На лестнице было грязно и липко от крови, пролитой химерами. Вальфбард спускался осторожно, стараясь не потерять равновесия и не полететь вниз кубарем, и на самой последней ступеньке заметил два тела, лежащих перед ним. К счастью, это были химеры, но их должно было быть три, а не две. Секундное замешательство прервалось протяжным рыком и скрежетом металла. Последняя химера обнаружилась возле дверей в лабораторию, в которую она отчаянно пыталась попасть.