Ри сжал губы, подумал с минуту и выдавил через силу:
— Я никогда не пробовал алкоголь. Довольна?
— Более чем, — с улыбкой отозвалась Иззи, чокнувшись с Ромеллой, Фоксом, Азриэлем и Томасом — в общем, со всеми, до кого смогла дотянуться. И секундой позже, когда настала очередь Хейна, она снова навалилась на стол.
— Я никогда не садился за штурвал, — с издевательской улыбкой сказал Хейн и тут же выпил.
— Что за издевательство? — тихо забурчал Пайк. — Вы как будто нарочно говорите то, что точно делали, лишь бы напиться...
— Напоминаю, что мне терпеть всех этих сумасшедших на корвете до Пларозии и обратно. Так что да, я хочу напиться. Желательно вусмерть.
— А мне вас всех, что ли, потом тащить? — в ужасе прошептал Имон.
— Именно. Давай, придумай что-нибудь, чтобы я снова выпил.
Имон закатил глаза, но, нахмурившись, и впрямь начал думать. Анубис уже хотел подсказать ему, что тот никогда не думал головой, но Имон вдруг сказал:
— Никогда не думал, что вообще оставлю Землю.
— Богиня... — застонал Сириус. — Решил убить нас своими тупыми сантиментами?
Джуд пихнула его под рёбра, и хотя Сириус никогда не жил на Земле, он выпил вместе со своей аттаэрин будто бы из вежливости. Хотя, может, она наступила ему на ногу и потребовала его поддержать. Анубис понятия не имел. Лишь проследил, как выпили Ри, Хейн, Фокс и Иззи.
— Ладно, перерыв окончен! — выпалила Иззи, как только опустошила, должно быть, тридцатую стопку. — Я никогда не проигрывала желание кому-либо.
На этот раз выпили только Хейн и Азриэль. Последний метнул на Ромеллу убийственный взгляд, и Анубис сразу догадался, что они точно спорили на какую-нибудь ерунду. А вот с Хейном обстояло куда интереснее: Фокс вдруг расплылся в улыбке, а Иззи, сразу же заметив это, спросила:
— Ты что-то проиграл Фоксу?
— Он выторговал у меня дурацкий спор, согласно которому, если бы я выполнил всю бумажную работу до следующего рабочего дня, он бы дал мне отпуск на три недели. Засранец специально оставил меня на ночное дежурство второй день подряд.
— Кто же знал, что так получится, — невинно улыбаясь, проговорил Фокс. — Просто фантастика какая-то...
Пока Иззи хихикала, привалившись к Фоксу, Ромелла уже продолжила, сказав что-то о космических кораблях. Анубис уже не слушал.
Он не мог пить, только смотреть за остальными, надеясь, что никто не убьётся в процессе игры или не доведёт уже пьяную Ромеллу до состояния, когда она была готова драться с кем угодно. Простые, немного странные радости, которые были популярны у людей, Анубису были недоступны. Но если в самом начале он думал, что легко справится с этим, то теперь впервые за всё своё существование ощутил нечто, отдалённо напоминающее зависть.
Он хотел бы попробовать не столько токс, сколько вкус еды, в которой андроиды не нуждались. Хотел бы ощутить запахи — по-настоящему, а не через специальные индикаторы, встроенные в его тело на экстренный случай. Анубис знал, что учёные МКЦ пытались разработать андроидов, во всём похожих на людей, но не преуспели. Невозможно было создать абсолютно новую жизнь и заполнить её искусственным сознанием, чтобы в результате получился настоящий человек. Так просто не бывает.
И хотя это сильно удручало Анубиса, напоминало, сколь ограничен он в теле андроида, постепенно лёгкая зависть начала утихать. Он смотрел, как Джуд перешёптывается с Сириусом, решая, что сказать, когда очередь дойдёт до неё, и не мог подавить улыбку.
Может, он и был ограничен в чём-то, но, по крайней мере, он всё ещё был рядом с Джуд.
Анубис какое-то время пропускал всё, что говорили другие, мимо ушей, сосредоточившись на том, как Джуд стучала пальцами по столу и очерчивала круги вокруг стопки, которую Сириус редко наполнял вновь. Он, казалось бы, полностью расслабился, но Анубис знал, что это не так, видел, как тот изучает остальных присутствующих, будто они представляли угрозу для Джуд, и Сириус думал, как бы избавиться от них, не выдав себя раньше времени. Но когда слово вновь взял Томас, — довольно трезвый, в отличие от Азриэля, над которым явно решили поиздеваться, — сдержанность Сириуса дала трещину.
— Я никогда не влюблялся, — будто бы скучающе произнёс Томас.