Азриэль с обречённым видом выпил и вновь ударился лбом об стол. Анубис предположил, что Ортегору совершенно не везло в любви, но забыл об этом мгновенно, стоило Иззи взять стопку и, заметив, что Имон сделал то же самое, чокнуться с ним, чем она тут же приковала всеобщее внимание к ним, выпить и сказать:
— Я жду подробностей.
— Не будет тебе подробностей, — пробормотал Имон, поставив опустошённую стопку на стол.
— А я всё-таки подожду.
— Не будет...
— Как понять, что ты влюблён? — перебила их Джуд.
Она была воплощением невинности, окружённым светом только рождённых звёзд — эфир искрами запрыгал вокруг и стал напоминать маленькие светила. Иззи уставилась на неё, выпятив нижнюю губу и жалостливо приподняв брови, будто увидела миленького котёнка, которого хотела обнять. Азриэль всё ещё лежал лицом на столе и ни на кого не реагировал, Фокс косился на Имона, как и Сириус, буквально прожигавший киборга взглядом. Анубис делал то же самое.
— Я тебе сейчас объясню, — с чувством начала Иззи, но Анубис, не ожидав от себя подобного, перебил её, выпалив:
— Капитан Тон.
Джуд покраснела едва не до корней волос, резко схватила свою стопку и опустошила её, а потом шлёпнула Анубиса по макушке, закрыла лицо руками и частично сползла со стула. Это выглядело так, будто Анубис напугал её, из-за чего она случайно схватилась за токс, и он считал, что это намного лучше, чем если бы Иззи и дальше требовала подробностей от Имона или начала объяснять, что такое влюблённость.
— Капитан Тон, — невнятно проворчала Ромелла, нахмурившись. — Это который из сериала, что ли?
Джуд покраснела ещё сильнее, а Иззи неожиданно воодушевлённо ответила:
— Обожаю капитана Тона. Он, между прочим, эталон идеального мужчины, крайне харизматичный персонаж и герой всех приличных девушек. Если вы не фанатели по капитану Тону в подростковом возрасте, то, считайте, и не жили вовсе.
Тишина длилась всего несколько секунд.
— Кто такой капитан Тон? — спросил Ри.
Фокс, не выдержав, громко засмеялся, и Иззи с Томасом присоединились к нему. Сириус, потрепав Джуд по плечу, что-то забормотал ей на ухо, пока Анубис внимательно следил Имоном.
К его лицу прилила кровь, кулак был прижат к губам, а взгляд направлен на Джуд. Она этого не видела, зато видел Анубис, и ему это совершенно не понравилось.
Глава 9 (75). Никто не узнает
Даже когда от одного неверного поворота головы та затрещала так, будто её медленно-медленно крошили горячими острыми лезвиями, Хейн не пожалел, что напился. Давно пора было: он устал, хотел хоть как-нибудь отвлечься и заглушить тревожные мысли, стучащие в висках двадцать четыре часа в сутки. К тому же у них была Джуд, которая своим эфиром могла мгновенно вернуть хорошее самочувствие. Она, кажется, была совсем не против.
Дело было в том, что Хейн просто не помнил, действительно ли она была не против или ему это просто приснилось.
Ещё он не помнил, как оказался не в своей комнате.
Здесь было больше пространства и мебели: кровать шире, шкаф больше, стол длиннее и захламлённее. На стене висело несколько маленьких экранов, на которых горели фиолетово-розовые пейзажи и немного — Земли. На потолке были росчерки линий и россыпи четырёхконечных звёзд, в которые Хейн всматривался несколько минут, пока не понял, что это упрощённые нгуенские созвездия.
«Нгуенские», — повторил он про себя, медленно опуская плечи.
Вчера они пили, развлекали себя, выдумывая всякую чушь, а сегодня должны были отправляться на Пларозию. Донован требовал, чтобы все были в ангаре не позднее десяти часов, и грозился открутить головы Азриэлю и Ромелле, если те вздумают опоздать. Это Хейн хорошо помнил, — собрание-то было вчера утром, — но поздний вечер остался в памяти размытыми красками и оборванными фразами. Хейн этого и добивался, но от мысли, что он так и не добрался до своей комнаты, было не по себе. Не настолько, чтобы сильно паниковать. Где-то процентов на пять, если не меньше. Это всё ещё был жилой блок «Нова Астры», просто чужая комната, в которой он почему-то спал. Или нет.
Он наконец сел, ещё раз огляделся и нашёл на полу свою одежду. Это тоже было странно: Хейн никогда не бросал её на пол.
Где-то раздался щелчок. Стало тише. Хейн насторожился: до этого он слышал какой-то шум на фоне, совсем тихий, практически не различимый, и даже не обратил на него внимания.