Хейн медленно поднял тонкое одеяло. Ага, отлично. Он спал абсолютно голым в чужой комнате.
— Ты что, члена своего не видел?
Хейн повернул голову к Ромелле, стоявшей в дверях ванной комнаты. Она была в серых спортивных штанах — и всё. Полотенце, лежавшее на плечах, прикрывало грудь, но не остальное тело, блестевшее от влаги.
— Доброе утро, — ядовито улыбаясь, добавила Ромелла. — Спал как убитый. Даже эфиром не растолкала, хотела уже в коридор выкинуть.
Она прошла к столу, схватила что-то и швырнула в Хейна, даже не оборачиваясь. Маленькая коробка врезалась ему в лицо, но Хейн, несмотря на острую головную боль, не пошевелился и всё ещё смотрел на Ромеллу, слишком удивлённый и растерянный.
— Я затылком чувствую, что ты пялишься, — сказала она, не оборачиваясь. — Чего ещё не видел?
— О звёзды.
— Ага, звёзды.
«О звёзды», — повторил Хейн, уперев локти в колени и спрятав лицо в ладонях.
— Да расслабься, не так уж всё было и плохо. Задница у тебя нормальная.
— Чего?
— Говорю, задница у тебя…
— Я знаю, — перебил Хейн раздражённо. — Мы что, переспали?
— А ты не помнишь?
— Ни хрена.
— Да ладно. Люди что, действительно такие слабые?
Хейн закатил глаза, и даже это вызвало новую вспышку головной боли. Ромелла подошла к кровати и протянула ему планшет, который Хейн неуверенно взял. На руках у нгуенки были наросты, короткие и поломанные, будто кто-то откалывал от них по кусочку, а потом срочно залечил, но без регенео, оставив шрамы. На ключице и шее были маленькие тёмные пятна, и Хейн сразу же понял, что они уж точно не были шрамами.
— Опять пялишься?
— Может, я в восхищении, — съязвил в ответ Хейн, уставившись на планшет. — Итак?
Ромелла села рядом, опершись о его плечо своим, и ткнула в экран планшета, на котором тут же вспыхнуло изображение. Хейн с трудом узнал коридор жилого блока.
— Я, когда проснулась и увидела тебя, обнимающего меня, подумала, что ты грёбаный псих, — сказала Ромелла, немного промотав видео вперёд. — Потом полезла проверять камеры и нашла это.
Сначала в кадре, в левом нижнем углу, появилась чья-то макушка. Часы показывали два часа и четырнадцать минут ночи, освещение было слабым, лишь тусклые лампы под потолком, но Хейн сумел разглядеть самого себя: нетвёрдо стоящего на ногах, со взлохмаченными волосами и руками Ромеллы, задравшими его футболку едва не до подбородка. Они целовались, как сумасшедшие, смеялись, когда спотыкались и едва не падали, пытаясь дойти до дверей комнаты Ромеллы. Практически ввалились внутрь, и к тому моменту Хейн уже был без футболки, а Ромелла быстро снимала свою одежду.
— Вот так, — сказала она, остановив видео.
— Какого хрена? — с трудом выдавил Хейн.
Он действительно напился настолько, что переспал с Ромеллой? Почему именно с ней? Как вообще Азриэль доверил свою сестру кому-то? Он вообще был в состоянии уследить, что было с Ромеллой?..
— Бездна, — простонал Хейн, закрывая лицо руками.
Не то чтобы случившееся было катастрофой или он испытывал отвращение. Хейн всего-навсего не привык быть таким безответственным: серьёзных отношений, конечно, у него никогда не было, зато были элементарные принципы, которым он старался следовать. Примерно в первой пятёрке было правило, согласно которому Хейн не напивался и не спал с девушками, которых едва знал.
К тому же, это Ромелла. Она могла легко поднять его, швырнуть в стену и сломать позвоночник за неверное слово или косой взгляд.
— Слушай сюда.
Хейн поднял взгляд на Ромеллу, уже поднявшуюся на ноги и сейчас напоминавшую гору, возвышавшуюся над ним.
— Это просто пьянка, ясно? Вас, людей, токс легко валит. Нам с Фоксом пришлось всё допивать, ещё и просили потом Анубиса найти что-нибудь покрепче.
— К чему ты это?
— К тому, что мне плевать на тебя, тебе плевать на меня, договорились? Я всё ещё отвечаю за твою подготовку на базе и за безопасность на Пларозии, но не более того. Мы просто переспали.