— Соскучился, — кисло ответила Ромелла.
Думать о Зеро ей совершенно не хотелось. Этот ублюдок и так частенько кусал их за пятки, к тому же именно он когда-то запер Аспида в « Элизиуме», чего Ромелла никогда бы в жизни не простила. Пусть они были не слишком близки, он — часть «Нова Астры», а за своих Ромелла была готова биться до последнего потока эфира в собственном теле.
На кухне Азриэль принялся вытаскивать из холодильников всё, что не нужно было готовить дольше трёх минут, и, продолжая рассуждать о том, почему эфир приносит кому-то странные образы-сны, начал заедать растущий стресс. Ромелла редко видела брата таким: обычно всегда навеселе, он точно знал, как поддержать других и как отвлечь всеобщее внимание от плохих новостей или тревожных слухов. Подчинённые капитана любили его больше остальных заклинателей, а сам Азриэль, этот самовлюблённый засранец, обожал, когда его уникальность и таланты признавали другие. Страх, отголоски которого ей приносил эфир, Ромелла замечала нечасто.
— Эй, — наконец перебила она брата, когда тот, развалившись на стуле, уже дотянулся до её порции стриольских колечек, которые заботливо подсунул пару минут назад. — Чего ты так распереживался?
— Если ты вдруг не заметила, Зеро, судя по всему, намного сильнее меня, — проворчал Азриэль, запихивая в рот несколько кусочков еды в сладком соусе. — Ненавижу его за это.
— О нет, какой-то рандомный плохой парень сдвинул великого и прекрасного Азриэля Ортегора с пьедестала заклинателей эфира, — нарочито безжизненным голосом произнесла Ромелла. — Как же это ужасно.
И она, конечно, переживала, но не так, как Аз. Совсем не так: Ромелла была готова броситься в бой в любую секунду, невзирая на разницу в силе или потенциальную опасность. Страх был неведом ей, как и причины для отступления. Если уж сказала, что справится, значит так и будет, даже если ей придётся истратить весь эфир и вновь проваляться в лихорадке пару дней. Пусть она была слабее в заклинании, её физическая сила превосходила силу Азриэля, а махать кулаками Ромелла всегда умела. К тому же она более чем доверяла их капитану и знала, что он делает всё возможное, чтобы вычислить, кто скрывается за личностью Зеро и чего этот ублюдок добивается. Алан доверял Мэттью — доверяла и Ромелла, поэтому переживала совсем не так, как Азриэль.
— Я просто не хочу, чтобы кто-то пострадал, — понизил голос он, заглянув ей в глаза — к моменту, как Азриэль вновь заговорил, все стриольские колечки пропали из её тарелки, и от запасов, которые он набрал, остались только крошки. — Аспиду стало хуже, так что... Не знаю, что буду делать, если и с тобой что-то случится. А с Джуд? Я хочу, чтобы вы все были в безопасности и чтобы «Элизиум» никому из вас не причинил вреда. Не хочу, чтобы всё повторилось вновь.
Они крайне редко говорили об этом, но с тех пор, как Клэр отметила ухудшающееся состояние Аспида, Азриэль вспоминал об их прошлом всё чаще. О том, как они были заперты в лаборатории; как над ними проводили тесты, оставшиеся в памяти лишь смутными образами и вспышками боли; как они, ещё совсем дети, искали утешение друг в друге — в искалеченных, запуганных, крохотных существах, в которых их превратили те, чьих лиц Ромелла даже не могла вспомнить. Те, кто каждое утро разлучал её с Азриэлем, ставшим ей братом, кто срезал наросты на её руках и подключал её к машинам, о предназначении которых они даже не могли догадываться — слишком уж малы были и многого не знали.
Алан вытащил их из места, где те люди пытались добраться до их сущности, шесть лет назад, а Ромелле порой казалось, что прошла всего пара месяцев. Она хорошо прятала страх и совсем не говорила, как изредка ей снятся кошмары, в которых властвуют смутные образы докторов и рыскают тени, прячущиеся в коридорах лаборатории, потому что не хотела бередить старые раны Азриэля. Ни один из них не хотел, но Аспиду отчего-то стало хуже, — он стал меньше есть и спать, больше нервничал, в чём втайне призналась Клэр, — и это наверняка напомнило Азриэлю о том, как они с Ромеллой привыкали к свободе и безопасности. С освобождения Аспида прошёл всего год, с их — шесть, и не было неоспоримых доказательств, что в обоих случаях был замешан «Элизиум», однако то, что происходило с Аспидом, могло пробудить воспоминания о том, что происходило с ними.
Если Зеро и впрямь причастен к тому, что закончилось шесть лет назад, тревога Азриэля не была напрасной.