— О звёзды, — протараторила она, поняв, что опять подумала про Имона. Чтобы отвлечься, Джуд хлопнула себя по щекам, но попала по стеклу шлема, из-за чего Ромелла прыснула от смеха.
— О звёзды, — саркастично повторила она, открывая двери. — С вами не соскучишься.
Сгорая от стыда, Джуд побежала за Ромеллой, которая сразу же, едва увидев Азриэля в коридоре, заорала, что «в этом костюме его задница кажется ещё более тощей». Бездна, они словно на прогулку по окрестностям собрались, а не на разрушенную планету!
— Пять минут до посадки, — сообщил пилот через динамики, и всё веселье, которое искрилось эфиром между Ортегорами, разом утихло. Никогда прежде Джуд не видела их такими серьёзными.
Все пять минут она ходила из одного угла маленького ангара в другой, игнорируя просьбу Сириуса сесть и позволить ему успокоить ее. Здесь не было иллюминаторов, так что о том, что было за пределами манты, им докладывал пилот — тот, кто высадит их на поверхности и поднимется в верхние слои атмосферы, где будет ждать сигнала, чтобы забрать их. В отличие от участников экспедиции, его форма не была столь совершенна, да и рядом не осталось бы заклинателя эфира, способного защитить его. Едва подумав об этом, Джуд начала переживать и за пилота.
— Сядь, аттаэрин, — тихо позвал Сириус, протянув к ней руку, будто прося, чтобы та ухватилась за неё и приблизилась. Даже смотря на него сейчас, в спецодежде с отличительными знаками «Нова Астры», Джуд не могла поверить, что Пларозия всё ближе. Что она уже здесь: за кантроксовыми стенами манты, в облаках и парящих кусках земли, подброшенных вверх гравитационными скачками и удерживаемых на месте эфиром; в расколотых островах и материках, иссушенных реках и морях; в давно опустевших городах, ставших призраками и печальными памятниками прошлому, которому никогда не возродиться в настоящем.
Джуд убеждала Сириуса, что справится: она уже видела руины своего дома и была уверена, что не поддастся эмоциям, но прямо сейчас ощущала, как медленно-медленно разваливается на куски. Одно дело — сказать, что она немного вспомнила о жизни на Пларозии и о Сириусе в частности. И совершенно другое — увидеть то, что было частью её жизни, пропустить сквозь кожу и по венам образы и эмоции, навечно поглощённые эфиром планеты.
Ей становилось страшно. Страшно и больно.
— Тридцать секунд до посадки, — отрапортовал пилот.
О звёзды далёкие.
Джуд — жалкая лгунья. Она не готова увидеть то, что было её домом. Не готова вспоминать и узнавать о самой себе больше. Сириус, не желавший вновь видеть то, что осталось от Пларозии, пересилил себя ради неё, а она была готова разрыдаться, как ребёнок.
Если кто-то и успел заметить, как на её глазах выступили слёзы, то спросить об этом уже не смог: манта плавно опустилась, и лишь лёгкая дрожь, отдавшаяся в коленях, подсказала, что они уже приземлились. Прямо на разрушенную планету. Бездна, что, если там совсем ничего нет? Что, если трап опустится, а вокруг будет только пустота, лишь жалкий клочок пространства, на котором едва поместилась манта? Корабли и зонды МКЦ наблюдали за Пларозией, Донован предоставил им самые свежие и точные карты, снимки и трёхмерные данные, которые только удалось получить, но даже они не давали полной картины. Пока трап опускался, а Сириус успокаивающе сжимал её ладонь, Джуд отчаянно пыталась усмирить своё сердце.
Она обязательно справится, если не ради себя, то ради Сириуса, который вернулся в место, полное крови и боли, и Имона, чья защита ложилась на плечи Джуд. Должна. Она просто не имела права подвести их, даже если от страха, крадущего воздух, не могла сделать ни шагу.
Трап опустился. Они приземлились на Пларозию, омытую ярким светом.
От шока Джуд открыла рот. Хейн, Ромелла и Азриэль уже спустились по трапу, легко и быстро, Имон последовал за ними, а Джуд, поражённая, стояла и смотрела, как солнечные лучи прорываются сквозь лоскуты облаков и освещают землю.
Перед ними простиралась выжженная долина, серые пески и скрюченные деревья, согнувшиеся в одну сторону — к далёкому огромному зданию, очертания которого Джуд едва могла рассмотреть. В воздухе едва видимыми потоками расплывался эфир, окутывающий обломки зданий и кораблей, зависших высоко в воздухе. То тут, то там она видела раскрошенные камни, покрытие столетней пылью, торчащие подобно остроконечным копьям колонны со сломанными вершинами, будто для какого-то великана они были лишь маленькими зубочистками, что он разломил и выбросил без особого смысла. Земля была укрыта сетью гигантских трещин и громадных тёмно-бурых пятен — кровь, догадалась Джуд. Кровь, пролившаяся почти три сотни лет назад, так и оставшаяся на поверхности, в одном моменте, навечно запечатлённом эфиром. Нигде не было видно останков людей или хотя бы крохотных кусочков костей, но к горлу Джуд всё равно подкатила тошнота.