А потом она подняла голову, оторвала взгляд от того, что было под ногами, и посмотрела вверх. В яркое небо, по которому медленно плыли облака, таявшие буквально на глазах, и на два солнца. Между ними и землёй зависли десятки тысяч конструкций, когда-то бывших домами, машинами, кораблями, всем, что пларозианцы использовали каждый день, что было частью их быта, и между обломками сверкал эфир: зелёным, фиолетовым, синим, красным, белым, всеми цветами, какие только существовали. Почти все огромные куски зданий медленно крошились, а пыль и камешки, осыпавшиеся вниз, так же медленно поднимались обратно, притянутые эфиром, сверкали в солнечных лучах как маленькие звёзды.
Джуд помнила, какой видела Пларозию, когда была в плену у «Элизиума». Башни из стекла и металла, транспортные пути, храмы и акры священных лесов, где царствовал древний эфир. Знамёна, которые остались в её памяти лишь размытыми пятнами, гордо колыхались на ветру, так что каждый пларозианец и прилетевший с другой планеты или станции гость видел, сколь огромным величием и властью обладают все дома.
Всё это было мертво, но несмотря на это Миралла, омытая светом, была прекрасна.
Джуд прикрыла глаза, отпуская свой эфир — как если бы могла снять шлем и вдохнуть воздух родной планеты полной грудью, чтобы ощутить далёкие ароматы лесов, цветов и древних бумаг с зафиксированными на них знаниями, которые на самом деле давным-давно исчезли, стали частью единого потока энергии во Вселенной. Она хотела кожей ощутить всё, что крылось в воздухе, но знала, что это опасно: несмотря на эфир и кровь пларозианки, организм Джуд просто не был готов к тому, что могло ожидать её без костюма. Мало ли, какие токсины есть в воздухе — и вдруг в атмосфере есть какой-то элемент, безвредный для пларозианцев, но Джуд давно утратила к нему иммунитет? Она совсем не хотела рисковать.
Открыв глаза, она посмотрела на Сириуса, молча ждавшего её приказа. Он так и не сдвинулся с места, — остался ровно там, куда ступил с трапа, — будто само это действие могло уничтожить его. Джуд, слабо улыбнувшись, взяла Сириуса за руку и потянула за собой, сказав:
— Всё будет хорошо.
— Надеюсь, — проскрежетал он в ответ. Не из-за раздражения, злости или предчувствия, скорее из-за того, что теперь не мог вечно крутиться вокруг Джуд и защищать её, потому что должен был приглядывать за Хейном и Имоном.
Они ушли не слишком далеко: до границы города, как Джуд видела на карте, спроецированной над панелью у неё на рукаве, было около семи миль пешком. Ближе манта не могла сесть из-за руин и обломков зданий, которые в своё время эфиром принесло из города, к тому же ещё до его пределов была одна из точек, которую они были обязаны изучить.
Их план состоял в последовательном посещении всех мест, отмеченных Аланом Ортегором, и поиске любых подсказок об эфире, стигмах и чёрном энфермаде. Ортегор многое отметил: отдельные улицы, порты, храмы, даже огромное кладбище (если верить Сириусу, ведь Джуд ничего не помнила), где могло обнаружиться что-то важное. Что именно — она не представляла.
В смысле, как вообще координаты разных мест могут помочь им? Если бы координаты указывали на древние архивы, в которых сохранились знания прошлого, Джуд бы ещё поняла это. Пока что в её воображении, между прочим довольно богатом, совершенно не складывалась общая картина, а эфир молчал и не давал никаких подсказок.
Если опустить факт полного непонимания, она предвкушала успех. Всё должно было пройти отлично — слишком много ресурсов «Нова Астра» потратила на эту экспедицию, слишком много боли было в глазах Сириуса, пока они медленно продвигались вперёд за Ромеллой, впереди всех сверявшейся с общей картой, и слишком многое было поставлено на кон.
Эфир — загадка, каким-то образом связанная со стигмами, Творцом и Зеро, и Джуд искренне надеялась, что это так. Не мог же Алан Ортегор собрать кусочки разных тайн вместе и запрятать их в одни файлы, выявив мнимую связь? Джуд вот никогда не смешивала детали разных пазлов и очень надеялась, что Вселенная не сделала так же, убедив их, что у эфира, стигм и Творца с надоедливым Зеро есть нечто общее.