— Ты не болен в привычном понимании этого слова, — наконец сказала Клэр, начав покачивать ногой. — Хотя допускаю, что лихорадка, бессонница и потеря аппетита частично являются следствием болезни.
— Какой ещё, нахрен, болезни? — прошипел Ри, прижав уши к голове.
— Судя по тому, что я наблюдала у тебя и что знаю от Мэттью, у тебя депрессия, Ри. На неё накладывается эфир, который не развиваешь и не отпускаешь, вследствие чего и чувствуешь себя так отвратительно. Разве Джуд не говорила, что…
Ри рассмеялся, и Клэр замолчала, совершенно спокойно склонив голову набок.
Её заявление было до ужаса абсурдным. Ри знал, что он не самый дружелюбный и светлый человек, но у него не было таких проблем. Он пытался решить, что ему делать, чувствовал себя потерянным и лишённым контроля, который так стремился вырвать из рук Каймана, но это точно не депрессия. Нут говорила, что депрессия — это нечто, сломанное глубоко в душе, докуда не дотянуться руками. Всё, что было сломано в Ри, стало таковым из-за чужих рук, — значит, это совсем не то, о чём говорила Клэр.
— Я в порядке, — произнёс Ри, скаля зубы и стараясь не обращать внимание на то, как пальцы сжимали ткань одеяла, ещё укрывавшего ноги и хвост. — У меня нет проблем, так что не нужно держать меня здесь, как сумасшедшего.
— Правда? Совсем нет проблем?
— Совершенно.
— Тогда почему ты плачешь?
Ри фыркнул, качнув головой, и в этот момент что-то упало на его ладонь. Маленькое, холодное, мокрое. Он пригляделся: на чешуйках блестела совсем крохотная капля. Дыхание сбилось, и взгляд Клэр показался яростным, словно она всего за секунду решила прожечь в нём дыру. Медленно подняв ладонь, он коснулся влажной от слёз щеки.
Изо рта вырвался хриплый, рваный смешок.
Бездна его поглоти, что это за хрень? «Гоморра» ненавидела слёзы и с изощрённой жестокостью вытравляла любые проявления слабостей, из-за которых могли пролиться слёзы. День за днём, год за годом. В конце концов могло дойти до того, что Кайман, будучи не в настроении, мог наказать кого-нибудь просто за то, что во время спарринга у кого-то выступили слёзы после полученного удара.
Нельзя показывать, слабость, слёзы, боль, недовольство, сомнения. Даже если Нут разрешала, уговаривала его иногда выпустить скопившиеся эмоции, Ри этого не делал. «Гоморра» ненавидела слёзы, и Ри перенял эту ненависть вместе с мыслью, что это естественно и правильно.
Если бы он был слабым, он бы не смог защитить Нут — Кайман просто не отправлял бы его на сложные дела, зная, что Ри провалится и сдохнет.
Если бы он был слабым, он бы не смог удержаться на «Бетельгейзе», пусть даже его положение было шатким, а Ри больше ощущал себя неприкаянным призраком.
Если бы он был слабым, Хейн бы не стал ручаться за него перед Донованом.
Если бы он был слабым, Донован не угрожал бы сдать его МКЦ.
Если бы он был слабым, он бы не сделал то, о чём думал каждый день и что казалось ему верхом собственной силы — он бы не поцеловал Иззи первым.
Но слёзы, продолжавшие катиться по его щекам, сколько бы Ри ни пытался их утереть, доказывали обратное. Взгляд Клэр смягчился, и он застыл, уставившись на неё в ответ, с открытым ртом и опущенными плечами, полностью разбитый и растерянный, не знающий, кто он и что должен делать.
— Ри, хотя бы выслушай, — наконец вздохнула Клэр. — Твой эфир в раздрае. Он не убивает тебя, не может, ведь ты первый тип, но он начинает менять тебя. Эфиру нужно проявляться, влиять на что-то. Быть частью единого потока энергии во Вселенной, движения звёздной пыли, из которой мы все состоим. Осознанно или нет, ты блокируешь эфир, запираешь внутри себя и не позволяешь ему даже мельчайших манипуляций. Необязательно использовать эфир как Азриэль или Ромелла. Или Джуд. Достаточно совсем простеньких команд. Поднять предмет с пола без помощи рук. Включить свет или компьютер. Перезарядить пистолет. Элементарные действия, которые ты совершаешь, не задумываясь, можно делать с помощью эфира. Тогда он не будет пытаться изменить тебя. Естественный ток эфира в организме восстановится, твоё самочувствие улучшится…