— Я в порядке, — не выдержал Ри, хотя слёзы всё ещё не прекратились, а тиски, сдавившие грудную клетку, не разжались. — Если надо, выпишите мне таблеток каких-нибудь, и всё.
— Ещё одно доказательство, что эфир давит на тебя изнутри. Разве ты не заметил, что стал более раздражительным, рассеянным и нетерпеливым? Эфир влияет на твоё эмоциональное состояние, и уже давно. К тому же имеет место психологическая проблема, которая лишь усугубилась из-за того, что ты запер эфир внутри себя. Нет ничего постыдного в том, чтобы признать, что ты плохо себя чувствуешь, Ри. Я, может, и не психолог, но довольно часто помогала заклинателям эфира с их душевными ранами. Ты знал, что Аспид первые месяцы вообще не выходил из своей комнаты? Практически не ел, всё время прятался под одеялом, никогда не выключал свет и никого не впускал. Даже мне он не смог довериться сразу, едва не умер от голода, но всё же впустил к себе. Аспид тоже блокировал свой эфир, отказывался признавать, что с ним что-то не так, но посмотри, чего он достиг теперь.
— Он вечно шугается всех и ходит, как труп, — прошипел Ри в ответ.
— Он выходит в люди. Разговаривает чаще, чем раньше. Больше ест. Он говорит, что думает, и всё меньше переживает, что на него поднимут руку или засмеют. Никто не считает его состояние выдумкой или шуткой. Никто не отворачивается, потому что Аспид — часть «Нова Астры».
— Но не я.
— Ты всё ещё заклинатель эфира, а «Нова Астра» обязана помогать таким, как ты. И если этого тебе мало, если ты считаешь эту причину недостаточно обоснованной, вспомни, что ты часть «Бетельгейзе». Хейн поручился за тебя, а Иззи отстаивала тебя перед Мэттью. Они считают тебя своим другом, Ри. Любят и хотят помочь.
Он рассмеялся, на этот раз с надрывом, но затих, когда вновь хлынули слёзы, которых только стало меньше. Ри был готов разодрать себе лицо, лишь бы избавиться от них, но не двигался, смотря на Клэр и думая, как с каждой пройденной секундой его тело всё сильнее напоминает ему клетку, из которой невозможно выбраться.
Если это и есть он настоящий, если на самом деле он всего лишь нечто невразумительное, сломанное, слабое, то как его могут любить?
«Любят просто за то, какой человек есть на самом деле, за то, что он настоящий».
Иззи считала, что он её игнорирует, тогда как Ри лишь пытался разобраться в её словах и понять, как много в них правды. Он был отвратителен, и он это знал: кто посчитает мутанта вроде него приятной личностью? Кто полюбит его за то, что он настоящий? Ри бы скорее отгрыз собственный хвост, чем поверил, что это возможно, но…
Иззи.
Иззи.
Он видел, что она повернулась у лифта, видел, как страх промелькнул на её лице. Он видел её пару минут назад в коридоре, вместе с Фоксом и Пайком. Ри не представлял, почему они торчали там, но теперь думал: неужели они беспокоились за него? Клэр их не впустила, но наверняка сообщала им о том, что с ним, пока он был без сознания.
Может, они даже волновались. Губы Иззи, о которых он думал чаще, чем следовало бы, были искусаны — будто бы от волнения, а глаза были совсем красными, как если бы она долго плакала.
«А если это не так?»
Ри поднял взгляд на Клэр, — стеклянный, всё ещё полный слёз, — и подумал, что она может быть права. Он может быть заражён так, что место, откуда инфекция попала в организм, не удастся увидеть глазами. Он может быть сломанным, больным и сумасшедшим — и настоящим.
— Вчера у тебя случился приступ, — вновь заговорила Клэр, выдержав небольшую паузу, в течение которой они молча смотрели друг на друга. — Я уже проходила это с Аспидом. Обычно мы оставляли его в покое, позволяли делать то, что он хочет — эфир просто проявлялся в его обыденных действиях, будь то приём пищи или прохождение видеоигры. Когда тебя притащили, твой эфир тоже проявлялся, но не так, как у Аспида. Он не покидал твоего тела, заставлял вены светиться, а сердце — биться быстрее. Клянусь звёздами, я думала, ты умрёшь от тахикардии, но вскоре эфир успокоился. Правда потом началась лихорадка, к счастью тут мы обошлись простыми медикаментами. У Аспида такого не было, так что я оставила тебя на ночь, решила понаблюдать. Приступ случился ещё два раза, оба прошли практически безболезненно и быстро. Не исключено, что это повторится снова, так что побудешь у меня до вечера. Я сообщу Холланду, чтобы на утро он назначил тебе занятие…