Холланд. Странный запах и взбушевавшиеся инстинкты, которым Ри привык доверять.
Холланд.
— Нет.
— Нет? — удивлённо повторила Клэр. — Ри, это не обсуждается. Сейчас Холланд — капитан, ты обязан ему подчиняться, иначе он имеет право арестовать тебя. И если не хочешь вновь давиться кровью на глазах у кого-нибудь, то начни понемногу отпускать свой эфир, иначе сколько ты ещё протянешь? Пару месяцев или дней? Ты — уникальный первый тип, Ри, и если не хочешь умереть, не узнав, почему ты такой, то начни изучать собственный эфир.
Ри, не ожидая от себя подобного, стыдливо прижал уши, когда Клэр поднялась на ноги. Она будто нависла над ним огромным препятствием, которое он ни за что на свете не смог бы обойти.
— Если проголодаешься, сообщи Цуге, она пришлёт андроида с обедом. Если захочешь, чтобы кто-нибудь навестил тебя, опять же, скажешь Цуге. Пока что она решила никого к тебе не пускать, чтобы ты мог отдохнуть. Попробуй хотя бы немного выспаться. Расслабься, ни о чём не думай. Может, во время сна эфир вновь проявит себя естественным образом и не навредит тебе. Если что, я буду недалеко. А ты отдыхай, тут тебя никто не побеспокоит.
Ри не успел даже осознать услышанное. Двери перед Клэр вновь раскрылись, и Фокс, Иззи и Пайк, дежурившие рядом, мигом отскочили в сторону. Двери закрылись, и свет немного погас, вернулся к полумраку. Ри крепко сжал одеяло, оставив в нём ещё несколько дырок.
Неподвижно просидев минут двадцать, не меньше, он кое-как встал на ноги и поморщился, голыми ступнями коснувшись тёплого пола. Штаны, в которые его кто-то переодел, оказались даже короче, чем Ри думал, и заканчивались на щиколотках. Футболка задиралась, стоило приподнять руки чуть выше, и оголяла живот. Слишком много открытых участков тела, которые могли увидеть. Слишком мало преград, разделяющих его и внешний мир. Ри хотел бы уйти в свою каюту, но вовремя остановил себя и сел обратно на кровать. За дверью дежурят Фокс, Иззи и Пайк, как ему пройти мимо них? Да и путь от медблока до жилого крыла займёт время.
Поджидает ли его Холланд? Наверняка — либо за тем, чтобы заставить обучаться управлению эфиром, либо чтобы усыпить бдительность и убедить, что ему можно доверять. Ри не смог бы объяснить, почему, но ощущал себя неуютно в его присутствии и всё время хотел сбежать, спрятаться. С ним такое редко бывало, и потому он решил быть настороже и приглядывать за Холландом по мере возможности. Может, это и стало последней каплей: организм просто не выдержал нагрузки и сдался, позволив эфиру творить всё что вздумается.
Ри и впрямь мало спал и ел, чувствовал слабость в теле и всё чаще — головную боль, и оттого допускал, что эфир всего лишь подгадал момент, когда его самочувствие будет совсем уж паршивым. И всё же не желал признавать того, о чём говорила Клэр, пусть даже где-то на подсознательном уровне понимал, что она права. Он не болен в обычном понимании этого слова, но всё равно болен.
Есть ли лекарство от эфира? Ри сильно сомневался, однако если бы оно существовало… он бы не ощутил этой странной пульсации, не заметил, как под бледной кожей рук слабо подсвечивались вены — будто то, о чём говорила Клэр, вернулось. По её мнению — приступ, вызванный тем, что Ри запирал эфир внутри себя. По его мнению — полная хрень.
Но он всё равно приподнял руку, наблюдая за тем, как голубоватый свет медленно полз к локтю, подчёркивая вены и мышцы. На мгновение Ри показалось, что он видит собственные кости, а после, когда свет уже дополз до плеча и скрылся под тканью футболки, уловил запах.
У эфира не было собственного запаха, — Джуд подтверждала, — но что-то определённо было. Нечто, что можно было вдохнуть, или же сам эфир воздействовал на мозг, убеждая его, что Ри чувствовал запах. Как бы там ни было, он понял, что и впрямь ощущал эфир: собственный, слабый, растекавшийся по телу теплом, прогонявшим остатки холода и лихорадки. То, о чём говорила Клэр, и впрямь происходило.
Однако эфир не проявился так же, как у Джуд или Сириуса. Он не покидал тела Ри, струился светом под кожей, отдавался едва слышимым гулом в костях и усерднее гнал кровь по телу, но оставался запертым внутри. Ри пялился на стигму, переплетение неизвестных символов и геометрических фигур, так долго, что эфир начал гаснуть.