Иззи подошла ближе, в поле зрения появились её лёгкие ботинки и тёмная ткань брюк. Ри не поднял головы, лишь слегка сдвинул пальцы, чтобы закрыть глаза, как ощутил трепетное прикосновение, заставившее всё его существо застыть на месте.
— Прости, что я такая навязчивая, — прошептала Иззи, скользнув кончиками пальцев по костяшкам его, отчего у Ри даже дыхание сбилось. — Прости, что постоянно лезу со своими тупыми разговорами и вопросами. Но ты дорог мне, Ри. Сильнее, чем я думала. И мы одна команда, а в команде всегда помогают друг другу. А ещё я всего лишь хочу понять, что между нами происходит, и уладить все недоразумения. Я хочу помочь, чтобы тебе было комфортно общаться со мной.
Её пальцы невесомо погладили его руку, опустились к запястью. Ри, вдруг ощутивший, как отступает холод, всё-таки опустил ладони и поднял взгляд. Иззи робко улыбнулась, — звёзды, он никогда не видел у неё такой улыбки, — и точно так же коснулась его лица ладонью, кончиками пальцев проведя по синим чешуйкам на левой скуле.
Так приятно.
— Как и любой человек, на глазах которого другой вдруг начинает давиться кровью и теряет сознание, я переживала. Ладно, вру, я чуть не умерла от страха. И вполне естественно, что я приду проведать тебя, чтобы узнать, как ты. Но если тебе это не нравится — я уйду. Если тебе не нравится, что я флиртую с тобой, я прекращу, — легко сказала Иззи, будто не знала, что уже из-за того, как мягко она касается его лица, Ри был готов сдаться и согласиться с Фоксом, говорившим, что Иззи и впрямь с ним флиртует. — Ты же уже должен был понять, что нравишься мне, но если вдруг не понял, говорю прямо: ты мне нравишься, Ри. Но если тебе не нравится моё внимание, всё нормально. Мы можем быть друзьями, Ри, и просто забыть об этом. Поверь, не такая уж я и дура, чтобы убиваться из-за парня, которому я не нравлюсь. Я всё равно не брошу тебя, если только ты не скажешь. Я помогу, чем смогу, и всегда выслушаю.
Яркая и тёплая, как солнце, имевшая столь же сильное притяжение, как планеты — Ри не мог отвести взгляда, не мог понять, почему со всеми его отрицательными чертами и уродствами Иззи улыбалась и нежно вела большим пальцем по его скуле, будто ей не было противно касаться чешуек, сливавшихся с бледной кожей. Словно то, что он был сломанным, больным и сумасшедшим означало, что его всё же могут любить.
Это так странно и так… приятно. Приятно до теплоты, прогоняющей холод из одеревеневших конечностей, заглушающей грохот крови в ушах и белый шум, который столько месяцев был у Ри вместо чётких мыслей.
Иззи улыбалась ему, не дерзко и вызывающе, когда представляла очередной безумный план, и не воодушевлённо, когда работала с каким-нибудь сложным кодом, а ласково, и в её карих глазах отражалось бесконечное терпение, которого Ри не был достоин.
И всё же он прикрыл глаза, немного наклонил голову, как кот, ищущий ласки у человеческой руки, и негромко, через силу выдавил:
— Я не знаю, что делать, и не знаю, как объяснить, но… мне нравится.
— Что? — мягко уточнила Иззи.
— Твой флирт. Он странный, но мне нравится. Непривычно знать, будто кто-то может флиртовать со мной.
Уголки губ Иззи приподнялись чуть выше, а после она медленно, словно давая Ри возможность остановить её, обняла его. Ри так же медленно обвил её талию руками, напрочь забыв о коротких рукавах футболки, о том, что Иззи касается его оголённой кожи, видит чешуйки и то, что спрятано под ними, в крови и костях, что проглядывается через огромные трещины, оставленные «Гоморрой».
И это казалось ему таким же естественным, как вдыхать её запах, впитавший в себя разные духи и многочисленные средства по уходу за кожей и волосами, как слышать её сердцебиение и дыхание, как касаться её тёплой бархатной кожи и уже знать, а не предполагать, что Иззи не сбежит, ведь людей любят за то, что они настоящие, а Ри — сломанный, больной и сумасшедший, но всё же настоящий.
Глава 12 (78). Ал-Эхар, сокрытый в тени
Сквозь тьму системных сообщений и предупреждений Имон едва видел лицо Джуд перед собой. Или под, или рядом — какая, к Бездне, разница, если они оба падали, падали и падали, то и дело ударяясь об острые стены туннеля и громадные камни, провалившиеся вместе с ними.
Изредка вспыхивал свет, — то ли Джуд пыталась остановить падение эфиром, то ли сверху пробивались лучи двух солнц. Имон понятия не имел: он вцепился в Джуд мёртвой хваткой так же, как она — в него, пытался лихорадочно смахнуть все окна, раскинувшиеся перед глазами, восстановить связь по общей сети, одновременно сканируя пространство, и понять, что говорила-кричала Джуд. Её губы шевелились, Имон видел только это, но слов не разбирал. В ушах шумели всё те же системные сообщения, причём сразу на нескольких языках, будто падение немыслимым образом сбило все настройки, и грохотала кровь. Даже сквозь ткань и пластины костюма Имон чувствовал, как сильно Джуд сжимает его руки, как бьёт ногами по его ногам, как толкает и переворачивает, когда ударяется о каменный выступ или части металлических конструкций, давным-давно ушедших под землю. В какой-то момент они повалились на узкий выступ, — Джуд, кажется, вскрикнула, ударившись спиной обо что-то острое, — как тот обвалился, и падение продолжилось.