Минуту, десять, вечность — или всего несколько секунд, в каждую из которых то один, то другой пытался ухватиться за выступ, лишь бы остановить падение, и вновь ударялся, выворачивая руки и ноги под разными углами. Камни и песок сыпались сверху, и пусть некоторые застревали в окостеневших корнях деревьев, торчащих из стен, их всё равно было слишком много. Пару раз из-за них Имон и Джуд расцеплялись, и тогда, он был готов поклясться, все его системы просто отключались, оставались чистая паника и кровь, скопившаяся во рту после нескольких особенно болезненных ударов подряд. Но потом Джуд, кое-как перевернувшись, протягивала к нему руку, и Имон сцеплялся с её пальцами, со всей силы тянул на себя и пытался закрыть своим телом.
Системы костюма барахлили, не получалось хотя бы немного выровнять падение. Может, среди тонны сообщений было одно-единственное, говорившее о критических повреждениях, но Имон не чувствовал жжения в лёгких или кровь где-либо, кроме рта. Даже если повреждений и не было, толку от целого костюма никакого — упав с такой высоты, разобьётся кто угодно. Переломать ноги или руки, конечно, не лучше, но Имон предпочёл бы расстаться и с ними, лишь бы подстраховать Джуд.
Она била ладонями по воздуху, рассыпая сноп зелёных искр, и те освещали темноту, становящуюся всё плотнее. Стены огромного туннеля расходились в стороны, отчего цепляться за выступы становилось сложнее. Но вскоре пространство стало настолько свободным, что камни, падающие сверху, уже не задевали Имона и Джуд, а те, что оказывались довольно близко, она отбрасывала эфиром.
И всё же, они продолжали падать.
Имон ничего не видел внизу. Совсем. Только лицо Джуд, пряди зелёных волос, облепивших искажённое страхом лицо, и всполохи эфира то тут, то там. Она всё ещё что-то пыталась сказать, но лишь спустя минуту свободного падения, не меньше, Имон разобрал всего одно слово:
— Держись.
Он и так держался, изо всех сил, пальцы, должно быть, навечно застыли в одном положении, как и системы вечно будут оповещать его о том, чего он даже не успевал понять, не то что прочитать. Но лишь после, когда Джуд крепко обняла его руками и ногами, а её эфир вспыхнул ярче, Имон понял, что он и впрямь должен держаться.
Земля стремительно приближалась.
Он не успел даже моргнуть, как потоки эфира Джуд оплели их плотными лентами, разбежались в разные стороны и резко остановили — буквально в десятке метров над землёй, едва проглядывавшей в зеленоватом свете. Находясь так близко к лицу Джуд, Имон видел, как она напряжённо сжимает губы, чувствовал, как двигает руками у него за спиной, пытаясь направить эфир в нужную сторону и опустить их. Это получилось в несколько рывков, из которых последний оказался самым болезненным: сверху на них упал огромный кусок лестницы, и Джуд едва успела поднять руки, чтобы остановить его.
Тогда же эфир, ещё державший их, погас, и они оба упали на острые камни, а сверху — песок и пыль, оставшиеся от куска лестницы. Имон врезал Джуд под рёбра коленом, она ему — ладонями по затылку, а потом громко застонала от боли. С кружащейся головой и подкатывающей к горлу тошнотой Имон кое-как сполз с неё и, одной рукой пытаясь нащупать руку Джуд, второй несильно ударил себя по виску. Сообщения и системы, ещё барахлящие, хаотично вбрасывающие данные, начали приходить в норму.
— Звёзды… — прохныкала лежащая на спине Джуд. — Меня сейчас стошнит…
Имон медленно повернулся к ней и подавился криком — по затылку Джуд ползла глубокая трещина, уже достигшая стекла визора. Она, заметив это, медленно подняла ладонь, словно хотела эфиром восстановить целостность шлема, но с пальцев сорвались только тусклые искры.