Она замолчала, уставившись на него, будто ждала реакции, но потом её губы дрогнули. Не как перед тем, как она могла бы заплакать, а как перед улыбкой. Вырвался смешок, который Джуд хотела было заглушить, прижав ладонь ко рту, но вновь столкнулась с преградой в виде визора. Всё ещё смотря на Имона, она нервно рассмеялась, и он подхватил её смех, абсолютно не понимая, над чем они смеются.
Звёзды и Бездна свидетели, они были в катастрофически ужасном положении, но этот смех, взгляд, яркие искры в глазах и тот факт, что она больше не пыталась снять шлем… Было в этом что-то, чему Имон не мог дать названия. Что-то, что заставляло его верить, что он справится со всем, если только это поможет защитить Джуд.
Она смеялась достаточно долго, словно у них в запасе было всё время Вселенной, и в какой-то момент уткнулась в плечо Имона головой, прижав его руки к своей груди.
— Мы со всем разберёмся, — повторила она его слова, — со всем. Всё будет хорошо.
— Всё будет хорошо. Нам ещё тот квест в «Старой земле» проходить, и вот там действительно сложно. А здесь — легкотня.
Джуд, конечно, понимала, что он нервничает и через неудачные шутки пытается вновь собрать себя по кусочкам, на которые распался из-за ужаса и боли, но не упрекнула. Лишь прильнула ближе, всего на секунду, но этого хватило, чтобы система оповестила его о повышении уровня эндорфина и окситоцина в крови.
Его системы — грёбанные предатели. Если бы они хоть немного начали строить план по спасению…
Стоило Имону подумать об этом, как сканеры, ещё барахлившие, пытавшиеся поймать сигнал, наконец уловили его — это сильно насторожило, как если бы прямо в воздухе вдруг появилась стрелка, указывающая, куда им идти, и в то же время совсем немного ободрило. Может, то были последствия падения и на самом деле на такой глубине его системы должны работать идеально. Не может же он быть настолько плохим киборгом, со старыми программами, которые отключались из-за подобной ерунды? Даже для Первой эры это было бы настоящим позором.
— Тут рядом есть ещё один туннель, — сообщил Имон, присмотревшись к выстроенному маршруту: довольно короткому, в пару километров, просканировать дальше мешали то ли стены пещеры, куда они свалились, то ли нечто, сокрытое в них. Не исключено, что это был эфир.
— И мы должны пойти туда? — жалобно пропищала Джуд.
— Ну, залезть наверх мы всё равно не сможем, даже с двигателями костюма это было бы самоубийством. Или ты можешь построить из эфира невидимую лестницу или что-то типа того?
— Очень смешно, — пробурчала она, поднимаясь на ноги.
— Я не смеюсь, — тихо ответил Имон. — Я бы вообще не позволил себе смеяться над тобой.
Джуд его если и услышала, то предпочла проигнорировать. Замерев на месте, она несколько секунд стояла с закрытыми глазами, а после тряхнула ладонями, и потоки эфира вокруг засветились чуть ярче, легли точно на маршрут, построенный системами Имона.
— Да, там есть туннель, — подтвердила Джуд, нахмурившись. — И, кажется, он ведёт вниз. Там будто есть какое-то здание.
— Отлично, нам только поучаствовать в раскопках не хватало.
Она резко обернулась к нему, полоснув злым взглядом.
— Ты сказал, что не будешь смеяться!
— Над тобой я не смеюсь, Джуд, и даже не собирался. Могу вообще молчать, если тебе от этого будет легче.
Несмотря на то, что она всё ещё хмурилась, а сквозь помехи от пробудившегося эфира с трудом проглядывалось учащённое сердцебиение, отразившееся на его сканерах, лицо Джуд покраснело. Она, одной рукой подняв свой сломанный шлем, а другой ухватив Имона за локоть, потянула его за собой, буркнув, чтобы он не отставал, и всего через пару метров отпустила.
Честно говоря, он бы предпочёл, чтобы она и дальше держалась за него.
Звёзды, как же он жалок. Для того, чтобы найти в себе смелость признаться, что ему нравится общество Джуд, ему обязательно нужно было провалиться под землю. Просто превосходно.
— Нет, ты всё-таки не молчи, — протараторила Джуд, когда они прошли несколько метров по узкому туннелю с высоким потолком, освещённому лишь зелёным светом эфира и светло-голубым — фонарика, который Имон включил. — Из-за тишины я начинаю нервничать, а тут и так жутко.
— Тут никого нет, иначе в МКЦ об этом знали бы.