Не то чтобы Имона очень сильно волновало его настроение…
— Имон, — окликнула его Джуд, и, звёзды ярчайшие, чуть крепче сжала его ладонь, из-за чего сердце забилось уже в горле, — что-то не так?
— Всё нормально, — выдавил он. Она озадаченно покосилась на него, — то ли эфир подсказал, что он солгал, то ли голос выдал. Имон, прочистив горло, уточнил: — Если не считать того, что мы застряли под землёй.
— Я эфиром чувствую, что ты нервничаешь.
Значит, всё-таки эфир. Ещё один маленький предатель.
— Что-то не так? — встревоженно повторила Джуд.
— Честно говоря, я подумал, что Сириус убьёт меня, когда мы выберемся.
— Он тебя и пальцем не тронет, обещаю. Ты же не виноват, что мы упали.
— А ты докажи ему это. Не знаю, из-за чего он вечно цепляется ко мне, но это уже раздражает.
Лишь после того, как Джуд разжала пальцы, он понял, какую чушь сказал только что.
— Прости, — севшим голосом пробормотала Джуд, будто придирки Сириуса к Имону было гораздо важнее того факта, что они провалились под землю и теперь шли Бездна знает куда, не имея чёткого плана или хотя бы слепой веры в успех. — Я тоже не знаю, из-за чего он такой вредный. Я сказала ему, что он должен брать пример с Сириуса Милого и Вежливого, но без толку.
Имон усмехнулся, представив, как Джуд требует от своего аттара быть таким же послушным, как белый пушистый кот, которого Ри выиграл ей на ярмарке.
— Это входит в его обязанности аттара, да? — спросил Имон, потянувшись к руке Джуд — просто потому что, оказывается, ему и впрямь было спокойнее, когда они шли рука об руку. Туннель никак не менялся, не было ни ответвлений, ни каких-либо старых, давно провалившихся частей конструкций или хотя бы меток, что послужили бы им ориентиром. Только они и эфир Джуд, освещавший им дорогу, протягивающийся дальше одновременно с тем, как сканеры Имона продолжали строить маршрут.
— Наверное, — ответила Джуд с сомнением. Поколебавшись, она снова взяла его за руку, и всего на секунду, но Имон улыбнулся гораздо шире, чем до этого. — Он говорил, что должен всюду сопровождать меня, выполнять любой мой приказ, следить за моей безопасностью, пробовать еду на наличие яда…
— Бездна, — выдохнул Имон, — это шутка? Кто бы стал тебя травить?
— Не знаю, но Сириус говорил, что у меня… у дома Эзарон был тот, кто всегда пробовал мою еду. Я же была наследницей двух…
Она зажевала конец предложения, и Имон исключительно из вежливости не стал переспрашивать: уголки губ Джуд опустились, как и плечи, будто она совершенно не хотела говорить о своём прошлом. Даже если Имону действительно было интересно, — он всё ещё прокручивал в голове её слова о том, что ей за триста лет, — он бы ни за что не стал продолжать расспросы.
Ещё несколько метров они прошли в абсолютной тишине, не было слышно даже шагов или тяжёлого дыхания. С каждой секундой Имону казалось, что он может опираться на правую ногу сильнее, а системы и вовсе успели прийти в порядок. Джуд, ещё минуту назад шедшая куда бодрее, замедлилась.
— Прости, — неожиданно начала она тихим, печальным голосом, и посмотрела на Имона, жалостливо приподняв брови. — Я не подумала… В смысле, мне кажется, эгоистично и нечестно говорить о том, какой, если верить Сириусу, была моя жизнь на Пларозии, когда ты… не можешь вспомнить того, о чём говорит Холланд, — осторожно закончила она, прикусив губу.
Вдалеке вновь что-то грохнуло, но Имон даже не шелохнулся, удивлённый её словами. Джуд же, подскочив на месте, пробормотала что-то себе под нос и наклонила голову вбок, на секунду прикрыв глаза. Эфир вспыхнул ещё ярче и протянулся дальше.
— Где-то впереди обвал, — сообщила она. — И рядом есть какие-то пещеры.
— Ты же недавно говорила про здание.
— Ну, это было до того, как случился обвал. Теперь нам придётся идти в обход, потому что другого пути мой эфир найти не может.
— Ладно, как скажешь. И почему это говорить о твоей жизни на Пларозии — это эгоистично и нечестно?
Джуд, потоптавшись на месте пару секунд, неуверенно потянула его за собой и негромко начала:
— Сириус рассказывает мне о нашей жизни, и иногда я что-то вспоминаю, но… Ты ведь ещё ничего не вспомнил, да?
— Ничего, — ответил Имон, переборов ком, вставший в горле. — Но это не значит, что ты не можешь говорить о своей жизни. Брось, Джуд, ты наследница священного дома Пларозии, что бы это, блин, не значило. Ты пларозианка, и не просто потомок тех, кто жил ещё до гибели планеты. Это ты жила тогда, ты знала, что здесь происходило, видела Пларозию процветающей. По-моему, это очень круто. Рано или поздно ты вспомнишь всё, что тебе говорит Сириус, и сможешь хвастаться этим перед нами. Я бы так и делал, клянусь. Слушать тебя намного интереснее, чем Сириуса.