***
Когда Джуд проснулась, она поняла, что её щека мокрая. Тихо скулящий Анубис, сидевший рядом, сразу же опроверг все теории, которые девушка успела построить. Однако ни он, ни его мгновенно высунувшийся язык не подсказали Джуд, из-за чего у неё так сильно болит голова.
Чувствительные глаза резало из-за света, хотя он не был слишком ярким. В ушах стоял шум, а левая рука совсем не ощущалась, словно Джуд не меньше двенадцати часов спала, подложив её под себя. Поднявшийся Анубис принялся бегать из стороны в сторону, создавая странный полукруг, словно пытаясь оградить её от чего-то. Затылком Джуд чувствовала холодный металл, но спустя долю секунды поняла, что он не такой уж и холодный — а ещё он слегка вибрировал. Зрение не прояснилось мгновенно, но Джуд всё же распахнула глаза и шокировано уставилась перед собой.
У противоположно стены с вытянутыми ногами, через которые бесцеремонно перепрыгивал Анубис, сидел парень с белыми волосами и глазами странного голубого оттенка. Он старательно ковырялся в своей правой руке, но в то же время смотрел на неё так, словно впервые увидел. Джуд казалось, что она его уже где-то видела, но голова отказывалась работать и вспоминать лицо парня.
Неожиданно он оторвался от своего дела, будто понял, что за ним наблюдают, поднял голову и посмотрел на неё. Анубис остановился возле Джуд и припал к полу, предостерегающе зарычав. Но парень не обратил на него никакого внимания, только сказал:
— Доброе утро, красавица, ты проспала чёртов апокалипсис.
На последних словах Анубис вдруг растерял весь свой настрой, поджал уши и жалостливо посмотрел на Джуд.
«Спокойно, — приказала она себе, старательно работая над холодным выражением лица. — Если что, ты всегда можешь вырубить его. Машины всегда охотно откликаются на эфир».
Но тут справа произошло какое-то движение, и Джуд скосила глаза: в той стороне обнаружилась обширная панель, над которой навис мужчина в «керикионовской» форме. Он постоял так ещё немного, потом чертыхнулся и повернулся к остальным с недовольным лицом.
— Ничего не могу сделать, — выдал он с раздражённым вздохом. — Перепробовал всё, что знаю, но ничего не помогает. Кстати, — он перевёл взгляд на неё и осторожно поинтересовался: — Как ты себя чувствуешь?
Джуд смогла только открыть рот и выдавить крайне содержательное «э-э», разбавленное «а-а». Голова болела жутко, и это пугало её — но куда меньше того факта, что она находилась неизвестно где и неизвестно с кем.
— Расслабься, — беззаботно бросил парень с белыми волосами, но эфир тут же отреагировал и разоблачил его. Парень нервничал, причём сильно, но пытался скрыть это всеми возможными способами, среди которых была кривая улыбка. — Тут хотя бы есть еда и вода.
— Батончики и растворимая лапша — это не еда, — отрезал мужчина, метнув молнии в парня.
— Брось, я как-то целых три дня протянул на одном только энергетическом батончике.
— Ты киборг.
— Какая разница? И вообще, — он взмахнул руками; правая отозвалась как-то вяло, — может, ты попробуешь? — предложил он, посмотрев на Джуд. Та свела брови, и тогда парень уточнил: — Попробуй проникнуть в систему манты. Я всю ночь пытался добиться ручного управления, но ничего не вышло. Потом, когда всё же удалось растолкать Бланша, мы попытались ещё раз, но... Ах да, ещё прости, что пришлось перенести тебя на пол — нам нужно было пространство, а ты его как бы...
— Имон, — предостерегающе произнёс мужчина.
— Я, кстати, Имон, — энергично отозвался парень, проигнорировав мужчину. — Но Бланша ты помнишь, да?
Джуд попыталась сосредоточиться на лице мужчины, но ничего не получалось. Однако его имя и впрямь всплыло в памяти — военный из «Керикиона», подчинённый майора Фокса, который приезжал вместе с ним вчера вечером. Ещё он был в их с доктором доме и в кого-то стрелял, но Джуд никак не могла вспомнить, почему и в кого именно. В голове всё перемешалось и не желало вставать на места.
— Ты вообще хоть что-нибудь помнишь? — с тем же осторожным тоном поинтересовался Бланш, делая шаг к ней. Что странно, Анубис не зарычал, только начал пристально следить за действиями мужчины.
Джуд помнила только эфир, вернее, это давящее чувство чего-то знакомого и близкого, но об этом она уж точно не могла сказать.