— Прекрасно! — Сириус, остановившись в паре метров от них, вновь всплеснув руками. — Я говорил, что эта грёбанная экспедиция — опасность, помноженная на опасность в квадрате!
— Чего ты разнылся?! — повысила голос Ромелла. Чертыхнувшись, Азриэль попытался заключить её в кольцо рук, чтобы остановить, но она отпихнула его в сторону и приблизилась к Сириусу, пыхтя от недовольства. — Ты точно тот расчудесный защитник, о котором столько распинался?!
— Вы ни хрена не понимаете! — процедил Сириус, ткнув указательным пальцем ей в грудь. — Вас не было здесь, когда планета умирала! Вы не слышали, как вопили от ужаса и боли самые стойкие из нас, не видели, как дети превращались в кровавое месиво! Вы не знаете, что это такое: видеть, как знания, копившиеся десятки тысяч лет, превращаются в ничто, как наша священная культура умирает в огне и крови! Вы ничего из этого не знаете!
Азриэль отступил, ощутив укол стыда. Даже не сразу до него дошло, что это не его эмоция. Сириус, взбесившись, выплеснул свой эфир, что незримо окутал всех троих, проник сквозь защитный костюм и вместе с разогнавшейся кровью распространил по всему телу отчаяние и боль, из-за которых на глазах наворачивались слёзы, а лёгкие сдавливало от недостатка воздуха. Азриэль чувствовал всё: металлический запах крови, пыли и кислоты, острые камни, попадавшиеся под ногами, как горячие слёзы текли по холодным щекам и как безмолвный крик, застывший на растрескавшихся губах, набатом стучал внутри головы.
Он бежал, не различая дороги, но ощущая, что её будто бы и нет — вместо ухоженной улицы, где прогуливались пешеходы, были хаотичные дорожки трупов и конечностей, разбросанных многочисленными взрывами. Ни единого пустого сантиметра. Он наступал на то, что ещё недавно были его братьями и сёстрами, их сползшие с костей мышцы и кожа, превратившиеся в вязкую массу, липли к подошвам его ботинок и голеням, когда он, стремясь убраться как можно дальше, по неосторожности проламывал грудные клетки или головы, гнилые, будто им было не пару минут, а месяцы. В воздухе висел кровавый туман, и, казалось бы, из тёмных, низких туч также проливался кровавый дождь. Он бежал, стиснув сферу в руках, прижатых к груди, так сильно, что вырезанные в металле рисунки разодрали давно загрубевшую кожу ладоней.
Он бежал, бежал и бежал, глотая слёзы, игнорируя все свои клятвы и обязанности, следуя лишь одному приказу: во что бы то ни стало убрать драгоценную сферу с Пларозии, чтобы никто и никогда не нашёл её.
Он бежал, бежал и бежал, до самого космопорта, сквозь кровь, крики и огонь, оставляя за спиной десятки тысяч лет священных знаний и культуры, равной которой не было во всей Вселенной.
Он бежал, бежал и…
— Хватит!
Азриэль будто очнулся ото сна.
Его колотила крупная дрожь. Во рту скопилась кровь, на глазах выступили слёзы. Он стоял, согнувшись, уперев ладони в колени, и пытался понять, что только что произошло. На визоре вспыхивали предупреждения, которое Азриэль никак не мог прочитать. В конце концов, что бы там ни мигало, окна пропали. Дыхание выровнялось, ноги перестали казаться ватными. Он выпрямился, но, покачнувшись, ухватился за плечо Ромеллы. Она побледнела, но держалась лучше него, чего нельзя было сказать о Хейне: он сидел на земле, устроив голову между коленей, и шумно дышал.
— Доволен? — прошипела Ромелла.
— Нет, — тихо, безжизненно ответил Сириус. Азриэль будто вновь лишился кислорода: заметил, как по щеке Эзарона скатилась слеза. — Я не собирался заставлять вас чувствовать это. Но даже так вы не испытали и сотой части той боли, что пережили мы с Джуд. Вы просто не понимаете. Вся Пларозия для нас — один сплошной триггер, и Джуд может сорваться в любую секунду. А сейчас она там, внизу, где бы, блять, это ни было! Я понятия не имею, как скачки эфира изменили подземные коридоры, и не могу отследить Джуд! Я не знаю, в каком она состоянии, куда направляется…
— Ал-Эхар, — прохрипел Хейн едва слышно, наконец подняв голову. Выглядел он так, будто вот-вот расстанется с завтраком. Азриэль, поморщившись, оттолкнулся от Ромеллы, подошёл ближе и положил ладонь ему на плечо, делая то, чему его научила Джуд — восстанавливал самочувствие. Многого он не умел, но как минимум поможет Хейну стоять прямо.
— Ал-Эхар? — переспросила Ромелла неуверенно, будто перекатывая незнакомое слово на языке. — Это же старое название Мираллы, да? Ты сам говорил.