В конце концов Холланд, опьянённый тем фактом, что всё-таки смог загнать Ри на занятия, понял, что над ним издеваются. Но отступать было поздно. Даже если Ри постоянно отмалчивался, он слышал всё, что ему говорили, и наверняка запоминал эфиром, пусть и не признавался в этом.
— Что ты с ним возишься, как с ребёнком? — ворчала Цуга по вечерам, когда Холланд проверял отчёты, присланные ею за весь день, и читал сводку новостей. — Запри в изоляторе на пару дней, может, присмиреет.
— Это порушит все планы.
— Планы по доведению тебя до нервного срыва?
— Планы по познанию эфира.
В подробности Цуга не вдавалась, лишь молча работала со своими программами, выполняя порученные капитаном Донованом задачи. Холланд делал то же самое, мыслями слишком часто возвращаясь к абсолютно бессмысленному упрямству Ри.
С чего в нём столько сопротивления? Холланд был на его месте и точно знал, каково это — быть потерянным из-за открывшихся возможностей и перспектив, замаячивших на горизонте. Холланд, стоит признаться, едва не потерял голову, когда эфир проснулся в нём, и точно бы сошёл с ума, если бы ему не помогли. Теперь же он был обязан помочь Ри, а тот, мелкий засранец, упрямился безо всяких на то причин.
Впрочем, Холланд ещё держался с присущей ему профессиональностью и не собирался опускаться до детских игр Ри. В конце концов тот познает эфир, хочет он этого или нет, и Холланд обязан наблюдать это.
Сегодня, на четвёртый день их занятий, Ри уже ждал в тренировочном зале. Он лежал на белой скамье, заложив руки за голову, и пялился в потолок. Лишь дёрнувшееся ухо выдало, что он услышал шаги Холланда — или почуял его запах, к которому так цеплялся ещё пару дней назад. Ри не говорил об этом с ним, но он всё прекрасно знал.
— Знаешь, я тут подумал, что мы могли бы сменить обстановку, — начал Холланд, остановившись в двух метрах от него.
Как и всегда, Ри не отреагировал. Он, казалось бы, просто застыл в одном состоянии как внешне, так и внутренне: отстранённость и презрение ко всем тенью проскальзывали в потемневших синих глазах, мышцы под чёрной облегающей одеждой напряжены. Холланд ни разу не замечал, чтобы Ри был расслаблен, даже когда аккуратно старался воздействовать на него эфиром в рамках их занятий, как и не видел, чтобы тот носил самую обычную одежду. Из-за обилия карманов, чехлов и ремней, закреплённых на бёдрах, плечах и спине, Холланд порой забывал, что Ри был лишён своего оружия. Тем, что он продолжал каждый день ходить в своей дурацкой форме, уже давно мозолившей Холланду глаза, он будто бы пытался подчеркнуть свою силу, на самом деле ничтожную без пистолетов и ножей.
— Как насчёт прогуляться по базе?
Ри продолжал молча смотреть в потолок. Холланд склонил голову к плечу, выискивая хоть какие-то признаки понимания, отрицания или согласия на его лице.
Ничего.
— Или выйти в город.
Пустота.
Блядская Бездна. Холланд обещал, что будет терпеливым, — ну не может Ри быть таким же проблемным, как Аспид! — но нетерпение всё нарастало вместе со жгучей неприязнью, которую он держал под контролем слишком долго.
— Клянусь звёздами, Ри, я совершенно не понимаю, почему ты продолжаешь упрямиться. Неужели хочешь, чтобы приступ повторился?
Ри молчал. Даже хвостом не качнул, как делал, когда его что-то раздражало.
Звёзды, ещё немного, и Холланд точно сорвётся.
— Холланд, я получила экстренное сообщение от Хавьера.
Голос Цуги, разнёсшийся по залу, стал для него едва не спасением. Она будто проследила за ними, ослушавшись приказа, и поняла, что нужно срочно вмешаться. Выдумывать она бы не стала, это шло вразрез с её программами: значит, дело и впрямь серьёзное, — Хавьер по пустякам с ними не связывался, — и всё же Холланд позволил себе совсем лёгкую улыбку.
— Что ж, от смены обстановки тебя спасли, — хмыкнув, заключил он. Ри снова не ответил, лишь взгляд немного сместился влево, словно на потолке что-то изменилось. — Я вынужден отложить наше занятие на пару часов. Может, до завтра, не знаю точно. Надеюсь, ты помнишь правила?