— Ну спасибо, старик.
Джуд издала необычный звук, где-то между нарочито громким вздохом и недовольным фырканьем, и повнимательнее всмотрелась в кадры, которые Анубис до сих пор демонстрировал им.
У Имона едва голова не шла кругом. Ещё ночью он был в лаборатории дока и честно зарабатывал себе новый протез и шанс узнать, что с ним произошло. А затем явились химеры и незнакомец, гнавший их так, словно дрессированных собачек, и док будто с цепи сорвался. У него было куда больше секретов, чем Имон думал изначально, и что-то подсказывало киборгу, что его отсутствие на этой манте добавляло ему ещё парочку тайн. Те же тайны каким-то образом касались рядового из «Керикиона» и пларозианки, чей народ и днём с огнём не сыщешь, а если это и произойдет, то поговорить просто так не выйдет. А ещё у них были крайне похожие татуировки.
Они состояли из линий, странных фигур, которых Имон никогда не видел, и тех, что были хорошо распространены на Земле, а также неизвестных им символов. Татуировки были небольшими и тёмными, словно их специально выводили так, чтобы их можно было сразу же увидеть, но при этом, находясь на коже, казались вполне уместными и даже малость незаметными. Каким-то образом док умудрился скрыть их, сделать либо невидимыми, либо вовсе убрать, но это не отменяло того факта, что у Имона, Джуд и Хейна были похожие татуировки.
Словно они были как-то связаны между собой, и доктор прекрасно об этом знал.
Глава 10. Пепел и зола
Хейну было всего двадцать три, но он и впрямь чувствовал себя стариком. Разумеется, признаваться в том, что Имон был абсолютно прав, назвав его именно так, он не собирался. Хейн и без того ощущал что-то крайне странное, будто на него без предупреждения свалили заботу о двух незнакомых подростках, а в качестве немого предостережения было чувство, что, если с ними что-то случится, Хейна как минимум прибьют.
Не то чтобы Хейн никогда раньше не работал с подростками. В Эсто происходило всякое, да и обучение в военной академии в Менесе предполагало столкновение с самыми разными ситуациями и изучение самых разных дел. Разумеется, Хейн и его сокурсники были обучены тому, как вести себя с людьми более младшего или старшего возраста, а также со сверстниками. Однако при работе в «Керикионе» он всё равно сталкивался с этим не так часто.
По приказу майора ему как-то пришлось приглядывать за двумя девятилетними девочками, чей отец в своей жестокости дошёл до крайней точки и убил свою жену. Полиция взяла на себя это дело, однако, как выяснилось, у отца девочек были какие-то связи с Коршуном из «Пустынников», и потому было решено привлечь «Керикион». Опыта у Хейна тогда было не так много, и потому он был вынужден следить за девочками, успокаивать их, если они начинали плакать, и обещать им, что всё будет хорошо. Вызвавший полицию сосед не был готов взять на себя подобные обязанности, а вот Хейн, как решил майор, идеально подходил для этой роли. К счастью, его роль ограничилась одним днём, и уже дальше девочки перешли на попечение полиции и каких-то дальних родственников, с которыми связались в ближайшие дни.
Но Джуд и Имон — не девятилетние дети, и Хейн понятия не имел, что с ними делать. Имон казался каким-то неуправляемым и будто выживающим исключительно благодаря саркастичности и язвительных комментариев, а Джуд постоянно витала в облаках, а от её проницательного взгляда по телу Хейна бегали мурашки. Он чувствовал, что с ней что-то не так, но не мог понять, что именно.
К счастью, он умел прятать свои чувства. Академия в Менесе заложила основу его собранности и готовности подстроиться под любую ситуацию, а «Керикион» это лишь укрепил. Казалось бы, что сложного: всего лишь найти способ защитить двух до жути странных и непохожих подростков от опасности, которую Хейн даже не мог определить? Он бы не удивился, если бы в обязательном экзамене, проверявшем компетентность служащих «Керикиона», встретился подобный вопрос. Но не в реальной же, чёрт возьми, жизни.
И ладно, если бы Хейн, наконец, смог вычислить, куда летит манта. Или хотя бы примерно определить, что их может ожидать. В таком случае он бы стерпел и странный разговор Имона и Джуд, который, как они наверняка думали, он не слышал, и слова девушки о том, что «они не могут просто попросить его раздеться». Это уже поставило его в тупик, но пришлось срочно выбираться — речь зашла о татуировках.
Вернее, только Имон определял то, что было у него на шее, как татуировку. Джуд считала это родимым пятном, а Хейну объясняли, что это шрам. Его странная форма, цвет и абсолютная непохожесть на те шрамы, что он видел, объяснялась применением лекарственных препаратов, производимых за пределами Земли.