— У нас вообще никаких шансов выбраться из этой херни, да? — как-то слишком тихо спросил он, не смотря на собеседника.
Хейн осторожно проследил за его взглядом: позади них, лёжа на полу и положив голову на замершего Анубиса, была Джуд, пялившаяся в потолок. Она стучала пальцами и была до смешного похожа на типичного злодея из старых мультфильмов, которые Хейн смотрел в детстве, но делала это не с уверенностью или явным злым умыслом, а с волнением. На секунду Хейну показалось, что в свете ламп манты блеснули её выкрашенные в ярко-зелёный ногти, но тут Джуд повернула руку, и Хейн понял, что никакого лака на ногтях у неё не было.
«Что за?..»
Хейн наблюдал за ней ещё немного, краем глаза видя, что Имон странно косится на него, и радуясь, что девушка лежит к ним головой и не видит их. Хейн ждал, надеясь, что зелёный цвет или свет блеснёт ещё раз, и он поймёт, откуда он взялся, но ничего подобного не произошло. Хейну пришлось отвернуться, чтобы не привлекать ещё больше внимания, и вновь посмотреть на Имона.
— Мы выберемся, — уверенно заявил он, однако сам не чувствовал ни капли уверенности. — Нам лишь нужно поймать какой-нибудь сигнал.
— А если это будет сигнал какой-нибудь банды? Или мафиозной группировки?
— Что за бред? Так сильно бандам или мафии нужно рисковать и не защищать свои каналы, чтобы мы ими воспользовались.
— Ну, это же только предположение, что ты горячишься, старик?
— Я тебе не старик, — дрожащим от напряжения голосом напомнил Хейн.
— Мумия? — предложил новый вариант Имон.
Хейн ошибался: работать с подростками крайне трудно. И хотя Имон совсем не был не похож на подростка, вёл он себя слишком развязно и смело, словно совсем ничего не боялся. Но Хейну потребовалось совсем немного времени, чтобы заметить, как из-под воротника тенниски виднеются бледные шрамы с правой стороны, наверняка оставшиеся от потери руки и дальнейшего установления протеза; как глаза Имона, имевшие насыщенный голубой оттенок, приближённый к лазурному, ярко блестели и шарили по сторонам, захватывая всё больше деталей. Джуд так и не разобралась, что с его правой рукой, но, по мнению Хейна, киборг сможет воспользоваться ею по назначению даже несмотря на то, что она реагировала с запозданием.
— Ладно, понял, — сдулся Имон, когда Хейн посмотрел на него убийственно-холодным взглядом, которым он научился у Терезы, своей сокомандницы. — Хотя у меня вот тут возник один вопросик...
Хейн мысленно отсчитал до десяти, при этом делая вид, что крайне увлечён строчкой кода, выведенной на экран перед ним, и только после этого кивнул, показывая, что он готов к продолжению.
— Если там, куда мы летим, нас ждёт полиция, меня арестуют?
Вообще-то, если он всё ещё был занесён в базу полиции как тот, кого было необходимо найти, его, разумеется, арестуют. Но Имон спросил об этом с нотками тревоги, которые даже не пытался скрыть, и Хейн даже успел посочувствовать ему. Ему всего восемнадцать, а полиция уже ищет его. Конечно, полиция искала многих, даже тех, кто был намного младше Имона, но из-за потери памяти Имон оказался в довольно непростой ситуации, и потому мог даже не знать, из-за чего его хотят арестовать. Это не отменяло его преступлений, — если они действительно были, потому что Хейн верил только фактам и доказательствам, — но показывало, что он не такой уж и бездушный.
— Помнишь что-нибудь о том, почему тебя ищут?
Он не хотел спрашивать, не хотел приставать с вопросами или утешать киборга, но слова вырвались как-то сами по себе, и Хейн уже не мог забрать их назад.
— Ты знаешь Иду Джориус? — вопросом на вопрос ответил Имон.
— Джориус? — переспросил Хейн, пытаясь отыскать в памяти нужную персону, соответствующую этой фамилии. — Да, знаю. Лично мы не знакомы, но она командовала «Аммон Ра» до того, как там произошёл пожар. Проходила лечение в Гаспаре, а потом... — Хейн прикусил язык. Неизвестно, для чего киборг интересуется Джориус, и хотя они пока являлись союзниками, Хейн не должен был рисковать и давать ему информацию, которая могла навредить кому-либо.
— А потом ей стало хуже и она отправилась в Китару, — закончил Имон нарочито скучающим тоном. — Да, док мне рассказал о ней.
— И много он тебе рассказал?