— Тут ещё пластыри есть, — отозвался Имон, роясь в открывшемся отсеке.
— Ты издеваешься?..
— Так, ладно, понял. Ну, прибережём их, если кто-то порежет пальчик, — с наигранным энтузиазмом произнёс Имон. — Идём дальше, где тут этот дурацкий раствор...
Джуд помогла Хейну осторожно стянуть куртку и бросила её на соседнее сиденье. Поблескивающая чем-то металлическим ткань водолазки была вспорота совсем не так, как ожидала Джуд. Ей казалось, что пуля прошла по касательной, но крохотное отверстие было прямо по центру плеча.
— Имон, тебе придётся сделать надрез, — продолжил Хейн, словно не замечая удивлённого взгляда девушки.
— Мне? — перепросил Имон, подходя к ним с аптечным контейнером и кладя его на панель. — Я никогда не резал людей. Джуд работала с доком, может, она попробует?
— У тебя к глазам подключены сканеры, — ответил Хейн, когда Джуд смогла только открыть рот и поражённо выдохнуть, — и ты сможешь понять, где именно застрял осколок. Будешь сканировать моё плечо и делать надрез одновременно. Потом щипцами залезешь в надрез и...
— Погоди, — одновременно произнесли Джуд и Имон. Джуд посмотрела на него, и его расширившиеся от ужаса глаза лазурного цвета встретились с её. У девушки внутри что-то оборвалось.
Точно такие же глаза она видела в том самом странном сне.
— А если я накосячу? — переведя взгляд на Хейна, спросил Имон, будто и не было этой секунды молчаливого переглядывания между ними. — Если сделаю только хуже? Я же сказал, я никогда не резал людей и...
— Тебе нужно всего лишь немного увеличить рану, так, чтобы щипцами добраться до осколка. Я не умру, если надрез выйдет больше задуманного, но осколок мог занести инфекцию или даже яд, так что нужно как можно скорее принять регенео.
— Ты можешь определить, где застрял осколок? — обратилась Джуд к Имону. — Ближе к груди или к спине?
Имон скосил на неё глаза и кивнул. Эфир вновь всколыхнулся, когда киборг повернулся к Хейну и присмотрелся к его плечу. Его зрачки сузились, и вокруг них расплылся тонкий белый круг — явный признак начавшегося сканирования. Сердце Джуд едва успело сделать два удара, когда киборг проговорил:
— Осколок ближе к груди, чуть ниже уровня ключицы.
— Продолжай сканировать и начинай работать скальпелем, — поторопил его Хейн, как-то чересчур резко кивнув головой на расположившийся на панели контейнер.
— Это слишком рискованно, — попыталась остановить его Джуд. — Имон же сказал, что он никогда так не делал. Тебе будет слишком больно.
— У тебя есть идеи получше?
Джуд кивнула, не сводя с него глаз. И, не позволив Хейну даже уточнить, что именно она собирается сделать, девушка встала чуть ближе, одну ладонь положила на его плечо сзади, а другую — спереди, прямо на сочившееся кровью отверстие от пули. Эфир проник в тело Хейна, и тот судорожно выдохнул.
Джуд лишь примерно представляла, как другие люди ощущают эфир. Для неё он был внутренней энергией, имеющейся во всём, от техники до живых существ, и она чувствовала его, как естественную составляющую всего, что только есть в мире. Хейн, должно быть, ощутил покалывание в плече, или непривычную лёгкость, словно ему вкололи регенео. Его зрачки немного расширились, а губы перестали дрожать. Он неотрывно следил за Джуд, пальцы которой неторопливо скользили по его окровавленному плечу и направляли осколок, со всех сторон окружённый эфиром.
Она кожей ощущала, как Имон следит за ней, и видела, что белые ободки вокруг его зрачков всё ещё не исчезли — значит, он продолжает сканировать. Ей оставалось лишь надеяться, что его глаза недостаточно хороши, чтобы распознать сам эфир.
Хейн стиснул зубы, когда осколок выскользнул из раны и упал на руку Джуд. Он был больше, чем убеждал Хейн, и намного острее. Джуд смотрела на осколок всего ничего, но этого времени хватило, чтобы его края, красные от крови Хейна, впечатались ей в память.
— В аптечке есть салфетки? — вдруг спросил Хейн. — Заверните в них осколок.
— От него нужно избавиться, — заметил Имон.