Я едва сдерживала хихиканье. Конечно, именно исходя из подобных мыслей, древние законы пересматривались на протяжении истории, но из уст медика это звучало совсем абсурдно.
Мы зашли в небольшую, едва приметную дверь у самого основания пирамиды. Сразу за входом нас ожидал служитель в каком-то тренировочном комбинезоне, наподобие того черного наряда, что был на Нарине и Таале во время спарринга на «Парадоксе». К слову, пользовался служитель вполне современным фонарем, а не каким-то там древнейшим аналогом факела. Небольшой, матовый светящийся шар на цепочке давал достаточно света, чтобы не спотыкаться в узком коридоре, но и не столько, чтобы перенапрягать глаза. Фонарь передали мне в руки, чему я несказанно удивилась. Остальным такие удобства не полагались.
Стены, окружавшие нас, были из того же камня, судя по всему, что и наружные. При ближайшем рассмотрении он оказался ракушечником с явно различимыми останками ископаемых с древнего океанического дна. Проведя ладонью, поняла, что камень холодный, и, кажется, немного влажный, но невероятно гладкий, как отполированный. Чуть обернувшись, провожатый заметил движение моей руки. Сумудин, шедший впереди, тоже оглянулся, слегка покачав головой с легкой усмешкой. Опасаясь, что сделала что-то лишнее, быстро отдернула ладонь. На плечо легла рука Нарина, шедшего позади.
– Не беспокойся. Попробуй дотронуться еще, только выше.
Последовав совету, наткнулась на небольшое углубление, идущее вдоль всей стены. Через несколько шагов в этом углублении была ямка. Потом еще и еще.
– Внутри Храма ученики ходят без светильников. Эта борозда осталась после многих тысячелетий, когда ученики, один за другим, считали шаги по этому коридору. Ты гостья, тебе дали фонарь. Нам такая привилегия не положена. Мы бы шли по меткам.
– Правда?
– Да, терри. Оджи Нарин и его сопровождающие знают каждый камень в этих стенах. Ходить с фонарем стыдно для них. И позорно для их учителей, – голос нашего провожатого оказался тихим и скрипучим, как наждачка. Интересно, они обет молчания здесь тоже практикуют? Судя по всему, конкретно у этого валора давно не было разговорной практики.
Чуть привыкнув к полумраку и странному, несколько давящему ощущению внутри тоннеля, обратила внимание на выемки в полу. Остановившись, опустила свой фонарь, отметив четкий след большой мужской ноги, как будто в сыром песке. Четко различить пальцы в отпечатке не получалось, но сомнений не возникало.
– Ученики ходят внутри храма босиком?
– Да, это еще один способ усилить чувствительность и восприятие. Пошли, хорошая моя, мы торопимся, – Нарин чуть подтолкнул в спину.
Двигались мы по этим глухим мрачноватым коридором не очень долго, поворотов восемь, к сожалению, точнее определить не удавалось. В таком пространстве внутренние часы совсем отключились, делая время неопределяемым. На небольшой темной площадке, от которой в три стороны расходились коридоры и лестница круто вверх, наша компания разделилась. Нарин, оставив мне легкое касание губ к виску, вместе с Таалем отправился в темноту. Мы же, в компании с безымянным провожатым и Сумудином, направились к лестнице. Как медик поднимался по этим крутым ступеням с контейнером, даже не представляю, я все время порывалась обернуться, но боялась оторвать глаза от собственных ног. Перед глазами, как настоящая, висела картина моего полета вниз, с попутным переламыванием каждой известной косточки. Естественно, в этой конструкции никаких перил предусмотрено не было. Голова кружилась, свободной рукой я периодически хваталась за верхние ступени, чтобы иметь хоть какую-то дополнительную опору. Эти тридцать четыре ступеньки дались мне с невероятным трудом, и когда вместо очередного уступа перед глазами появилось темное пространство, сердце билось уже где-то в районе горла.
– Вперед, Лени. Самый тяжелый участок пути закончился. Мы почти пришли, – Сумудин легонько коснулся моей ноги, пытаясь вывести из внезапного состояния ступора. И правда, я тут зависла, а он позади с этим ящиком.
Дальнейший путь, и правда, был легче, пол просто под небольшим углом шел вверх, постоянно поворачивая. Складывалось впечатление, что мы идем по большой спирали. На очередной площадке, возникшей из непроглядной темноты в круге от моего фонаря, показалась пара дверей. Они казались тонкими, как из картона, темно-красного цвета. Из чего на самом деле были сделаны, даже не предполагала. Материал казался каким-то зернистым, как мелкие прессованные шарики, без всяких украшений и декора. Даже ручка – просто вырезанное углубление по центру.