Остановив самого себя, не позволяя мыслям двигаться в ту сторону, перенаправил все в злость. Это уже перебор. Пересечение всех допустимых границ. Почувствовав как из глубины души поднимается жгучая ярость, сделал то, чего себе не позволял ни разу за все время войны. Через кивер подключился к основной системе управления города и нажал на «черную кнопку». Система пропускает только первых пятерых оджи. После меня может отключить только Палет.
Над городом взвыла сирена, транспортные артерии заблокировались, Сеть остановила вещание. Тотальный контроль над всеми системами, блокировка всех дверей, транспорта и путей сообщения.
Военное положение.
Та дрянь, что осмелилась подвергнуть жизнь моей дарье опасности, теперь не сможет укрыться. Теперь не спрячешься. Мое терпение иссякло. Окончательно и бесповоротно.
Вызванные медики из военного госпиталя будут на месте через 6 минут. Надеюсь, это время не станет критичным.
Помогая себе руками, кое-как передвинулся, вытягивая себя через пролом в боку транспортника. Дверь отлетела при приземлении. Судя по покалыванию в ногах, все было не так уж и плохо. Нервные связи, кажется, разорваны не окончательно. Правда, пошевелить, пока не получалось. Вытянув себя наружу, оказавшись на подложке из осколков транспортного канала, смог глубоко вздохнуть, но тут же закашлялся. К горлу подкатила желчь, и меня вырвало кислой гадостью. Таким образом, прорывался страх за Селену. Противный привкус остался на языке.
Собравшись с силами, прогнал по телу волну электромагнитного импульса, пытаясь вернуть себе ноги. Конечности отозвались дикой болью, но я сумел обрести над ними хоть какой-то контроль. Надеюсь, смогу удержаться.
С передней части раздалось кряхтение Сумудина. Медик почти полностью выбрался из кабины, с израненного осколками лица капала темная кровь, под глазом набухала внушительная гемотома. Вывалившись на землю, док тут же с четверенек встал на одну ногу и попрыгал в сторону, где сидела моя дарье, крепко сжимая зубы и издавая тихие, злые стоны.
Перевернувшись на живот, попытался встать. Пришлось использовать корпус транспортника как опору, хватаясь целой рукой и хвостом, на удивление активным. Ноги чувствовались плохо, но пока хоть не подкашивались. Держась за покореженную обшивку, подтянул себя к месту Тааля. Голова мастера была перевязана куском ткани, видимо, с одежды Сумудина, тело не выглядело придавленным. Передняя усиленная рама сделала свое дело. Прижав палец к шее, уловил неровный, но сильный ритм сердца и вполне устойчивое излучение мозга. Нормально, до прилета спасателей дотянет.
– Нарин, я могу ее достать, открытых кровотечений не наблюдаю, – сипло, с кашлем позвал Сумудин с другой стороны.
– Не трогай! – страх, прорываясь через самообладание и попытки удержаться на ногах, снова вырвался отвратительным кислым привкусом во рту. Любое движение могло спровоцировать прерывание беременности. Ремни безопасности, смещение органов, внутренняя травма. Без аппаратуры это очень опасно. – Беременна…
– Что? – мой хрип, естественно, не достиг ушей Сумудина сквозь вой серены и шум осколков, все еще мелкими кусками падающими сверху.
– Она беременна! – не удержавшись, упал на землю. Сумудин разразился так несвойственной ему отборной дарийской бранью, вспоминая всю палитру витиеватых выражений, которые когда-либо слышал.
Лежа на спине, больше не в силах подняться на окончательно отнявшиеся ноги, смотрел на обуглившуюся трубу транспортной магистрали. Тонкие струйки дыма, тянущиеся вверх от неровного, местами оплавленного, местами обломанного канала, выглядели как конечности морского чудовища. На кивер шел постоянный непрерывный вызов от Палета, на который не было возможности ответить. Все, на что хватило сил – подключить его к визуальному присутствию. Левый глаз затянуло на мгновение синей пеленой, расходясь от зрачка кругами, потом почувствовалась слабая резь. Палет смотрел. Черные струйки дыма, все так же вились, уходя вверх, в вентиляционные трубки купола. Вдруг, одна из ячеек защитного стекла над головой раздвинулись, вытягивая поток обработанного воздуха в недружелюбную атмосферу планеты. В открытый проем тут же залетела пара малых шаттлов экстренной службы. Купол замкнулся, фильтры заработали с удвоенной силой, вытягивая пыльный, сухой воздух Валоры из Полиса.
Уронив голову набок, увидел сквозь зубастую дыру в транспортнике бледного, ободранного Сумудина, держащего ладонь на шее бессознательной дарье. Губы медика шевелились, вероятно, отсчитывая пульс. В голове раздалась вспышка боли, в ответ на неконтролируемую злость присутствующего Палета. Миг, зрение снова заволокло пеленой. Старший оджи отключился, принимая на себя дальнейшее решение вопроса, давая мне немного времени.