Заметив мой интерес, Нарин как-то печально усмехнулся, стянув одежду. К моему невероятному огорчению, которое я пыталась скрыть, под комбинезоном оказалось что-то похожее на футболку с коротким рукавом, под самое горло. И это что, мне кубики не покажут теперь? Конечно, руки тоже неплохой вариант, вон какая мощь, но не пресс, не пресс…
Стянув грязную одежду, капитан остался только в майке и коротких шортах. Смотрю, кто-то тоже любит спортивное белье. Хотя, может это у них норма. Как-то до этого отдела моды я еще не добралась в своих исследованиях. Бросив мокрую форму в кучу на полу, где уже валялся мой серый наряд, Нарин вновь водрузил меня на колени, крепко обняв, на что мои ребра протестующе отозвались болью. На мой вскрик валор отдернул руки, как от огня. В полумраке мы вдвоем разглядывали внушительный кровоподтек на ребрах, темневший на фоне кожи даже при таком слабом освещении. Нарин тихо зарычал, что-то гневно выговаривая. Несколькими нажатиями на маленькую панель в бортах, валор активировал фильтрацию воды.
В чаше бассейна образовалась вполне нешуточное течение, за несколько минут убравшее всю пену, муть и грязь, что мы нанесли. Фильтрация отключилась, и Нарин вынул из контейнера, что дал Сумудин, пару склянок, размером с мой кулак. Все содержимое было добавлено в воду, отчего она сперва стала немного лиловой, а потом мутной, молочно-белой. Запахло травами. Царапины разом сильно защипало, отчего я несколько раз ойкнула и попыталась выскочить из бассейна, чего мне сделать, конечно, не позволили. Нарин мягко, но крепко удерживал на месте ерзающую меня.
Участившееся дыхание валора я зафиксировала не сразу. Подняв глаза на тяжело дышащего Нарина, отметила вновь возникший свет его удивительных глаз, практически больше ничего не видя. Осторожно протянула руку, проведя по красивому лицу. Сияющие синевой глаза прикрылись. Валор повернул голову, коснувшись ладони горячими губами. От легкого, почти невесомого прикосновения, по телу пробежала волна трепетного удовольствия. Чуть подавшись вперед, прижалась к твердой груди. Сильные руки обвили меня, не позволяя совершать лишних движений. Вот только в этот раз я благоразумно и предусмотрительно не позволила зажать свои ладони между телами. Потянувшись, скользнула рукой от лица валора по шее на крепкое плечо и за спину, туда, где должен начинаться гребень. Нарин приблизился, коснувшись губ в мягком поцелуе. Легкое прикосновение, полное нежности, плавно набирающее силу, как лавина в горах. Когда обе мои руки коснулись гребня у основания черепа, поднимающегося короткими шипами, Нарин целовал совсем иначе. Практически не сдерживаясь, проводя языком по небу, вызывая дрожь во всем теле.
Хвост путешествовал по ногам, с давлением и некоторой резкостью оглаживая бедра, постоянно меняясь местами с неугомонными руками, получившими свободу. Шершавые ладони проходились по спине, бедрам, ягодицам, крепко удерживали за волосы на затылке, не давая отстраниться. Будто это было возможно в самом деле. По телу разливалась сладость и томление, было мало. Волна поднималась от кончиков пальцев, заставляя сжимать бедра и теснее прижиматься к валору. Едва касаясь, провела по перепонке между шипов, помня об интересной реакции на такие действия. Все тело Нарина вздрогнуло, как от удара, мне в губы выдохнули с тихим рыком-стоном. От страсти поцелуев, от его запаха кружилась голова. Желая закрепить успех, повторила движение, второй рукой скользнув под футболку, которая неимоверно мешала получать тактильные удовольствия.
Нарин резко отстранился, блокируя движение моей руки, и несколько печально улыбнулся, покачивая головой и тяжело дыша. Это что, все что ли? А если я не согласная? С некоторым возмущением вынула руку из-под футболки и потянулась за следующим поцелуем. Нарин опять покачал головой, приподнял за талию и повернул, посадив к себе спиной и крепко обвив руками и хвостом, не давая двигаться. И как это понимать? Я же прекрасно почувствовала, что у него не только гребень на спине поднялся. А мне, между прочим, сидеть не очень удобно на этом. И вообще, оно для других целей. С возмущением на такое самоуправство засопела и заерзала. В ответ меня сжали еще сильнее, зло что-то проговорив сиплым голосом, из чего я выделила только имя медика. Так, я пока не придумала, каким образом, но доктор мне ответит за сорванный сеанс гормонотерапии.
Нарин тяжело дышал мне в мокрые волосы, постепенно успокаиваясь. Через несколько минут такого молчаливого, неподвижного сидения мне достался легкий, целомудренный чмок в шею, и валор немного разжал объятия, по всем показателям демонстрируя обретенное душевное, и не только, спокойствие. Вот, мне бы так! Все тело слегка покалывало, внизу живота собралось тепло и напряжение, требуя продолжения ласк.