Только планы у нас с Нарином оказались разные. Валор протянул мне уже знакомую губку, что-то капнув, когда я ее забрала, и потянул вверх мой спортивный лифчик. Находясь в легкой прострации, даже не сопротивлялась почти окончательному разоблачению себя. Так и сидела, глупо взирая на губку, с обернутой хвостом талией и отклонившимся назад Нарином. Через какое-то время валор не выдержал и, обняв руку с губкой своей ладонью, собственноручно продемонстрировал, что от меня требуется. Прижав мою ладонь к груди под водой, валор тут же убрал свои ладони, опять что-то ворча. Это кто-то типа самоустранился? Ну и ладно. Обидевшись на такое пренебрежение к себе, попыталась слезть с чужих колен вбок, за что была вознаграждена сердитым рыком. Рывком хвоста меня вернули на место, порывисто отобрали губку и несколько грубовато прошлись по телу от шеи вниз, по груди, вырвав дрожь и тихий стон из совершенно не успокоившегося тела.
Мгновение – губка полетела в угол, и я уже стою на полу возле бассейна в одних трусиках. Валор метнулся в какой-то угол, вытянул огромное полотенце, больше похожее на простыню, и завернул меня в эту ткань. Все это не переставая ворчать ни на минуту. Под полотенце внезапно скользнул хвост, немного напугав резким движением. Ухватился за мокрую ткань оставшегося элемента гардероба и одним движением стянул. Когда кусочек стратегического одеяния полетел в неопределенном направлении, меня опять подхватили на руки, прижав к мокрой футболке, и понесли в другую комнату. Здесь была большая кровать, застеленная чем-то на вид очень мягким.
Хвостом отдернув покрывало, Нарин не очень аккуратно плюхнул меня на постель, тут же укрыв по самый нос.
– Шаа! – резко приказал валор, отключая освещение и оставляя только небольшой ночник. В темноте я не смогла удержаться и тихонько захихикала. У Нарина явно не было пренебрежения к моей персоне, очень даже наоборот. А что там его удерживает от наступательных действий, мы завтра разберемся. Через мгновение вернулся валор, крепко обняв меня со спины и прижав к себе вместе с полотенцем и покрывалом, мягко коснулся виска и повторил уже слышанное. – Шаа.
Оказывается, я все же очень устала.
Проснулась среди ночи, запутавшись в съехавшем полотенце. Во сне я несколько раз переворачивалась, отчего ткань сбилась и стянулась вокруг талии и ног. Избавившись от мешающего материала, поправила мягкое и пушистое покрывало. Спать без одежды было непривычно, но тело отдыхало. Почувствовав движение тяжелой руки поверх одеяла, открыла глаза и в полумраке увидела спящего Нарина. Его красивое лицо хмурилось, между бровей залегла складка. Валор был укрыт только тонким покрывалом на бедрах, вся верхняя часть тела была доступна моему любопытству. Осторожно положив ладонь на пресс, провела по четырем парам кубиков. О, да! Их восемь! Ликованию не было предела. Для удовлетворения женской составляющей души, прошлась по ним еще раз. При движении вниз мою ладонь поймали и прижали к груди, шепнув во сне все тоже «шаа». Вот только никакое «шаа», я теперь не могла. Моя ладонь лежала на темных пятнах, весьма хорошо различимых в слабом свете ночника.
Это были такие же пятна, как у валлине Тораде. Только если у валорки они были едва заметные, бледные, то эти виднелись на коже почти черными блямбами. Во время визита местные дамы немного рассказали мне о принятой здесь системе взаимоотношения полов. Нравы на Валоре были не самыми строгими, при обоюдном согласии ввиду большой продолжительности жизни были приняты несколько вариантов. Тамье – отношения, состоящие из простой договоренности между мужчиной и женщиной. Арие – классическое супружество, задокументированное, с разделенной ответственностью и всем вытекающим. И дарье. Выбор Судьбы. Весьма редкое явление, когда у двоих был весьма ограниченный выбор. Либо они существуют вместе, либо умирают от отравления. Валорки рассказывали, что в их телах есть какой-то ген, реагирующий на наиболее подходящего представителя их расы и еще массу параметров, часто неизвестных. Это почти в ста процентах случаев гарантирует потомство, что было весьма важно в текущей демографической ситуации. Однако дарье, не всегда были рады тому выбору, который делала природа за них. К примеру, та же валлине Тораде состояла в паре как арие с другим валором, пока на ее теле не появились «следы». Принимать решение было тяжело, но выбор был мне известен.
А теперь Нарин. На его груди были явные признаки Следов Судьбы. Или генетической мутации, как угодно. И были они такими темными, что становилось абсолютно ясно, валор решение эволюции игнорирует. Но Сумудин спокоен. И на «Парадоксе» нет свободных валорок. Да, но реакция может быть только обоюдосторонней и только на женщину его расы. Тогда почему здесь я и так радуется Сумудин? Это возможно? Боюсь, до утра мне ничего не узнать.