– Я признаю эти действия за собой, – обвиняемый валор поднял голову еще выше, пока не понимая в какое болото сам себя засадил, – они были направлены на сохранение нашего будущего. Терри Селена создает опасную ситуацию, привлекая внимание Анура Нарина. Кем бы и какой эта землянка ни была, оджи Валоры не может оказывать ей знаки внимания. Взаимоотношения с валором подобного ранга возможны только для достойной валорки. В противном случае, это прямая угроза нашему народу.
Еле сдерживая себя, тихо зарычал. Офицеры, стоявшие передо мной, слегка вздрогнули.
– Вам никто не давал право принимать решения о жизни анура Нарина, – Сумудин стоял возле первого помощника, как мой личный медик, он представлял здесь блюстителя традиций.
– Я двадцать третий оджи Валоры. Я знаю и не забываю свой долг, – упрямо отозвался Марано.
– И в чем же он состоит? Наш долг? – вкрадчиво осведомился я, выступая вперед. Сил ждать и слушать этот фарс, больше не было. Обвиняемый ответил мне дерзким взглядом.
– Мы – оджи, от нас зависит будущее народа. Мы должны связать свою жизнь с доброй валоркой для того, чтобы продлить династию и обеспечить выживание расы. А оказывая знаки внимания землянке, вы подвергаете опасности всех нас. Вы – второй оджи. Не пройдет и 20 лет, как станете первым. Ваша кровь не должна, не может быть разбавлена, – некоторые из офицеров тихо забормотали в знак согласия и одобрения.
– Ты также оказывал знаки внимания терри, – тихо заметил Сумудин.
– Мне кажется, у нас с ануром были несколько разные намерения,– чуть скривился Марано, – нам всем известно чрезмерное благородство капитана. И его целеустремленность.
– Кажется, ты не до конца разобрался в моих намерениях, – выходя в центр площадки, я медленно снял верхнюю часть одежды, оставшись только в традиционных широких брюках черного цвета. Когда я повернулся, зал ахнул. Ярко-лиловые пятна «следов» были хорошо видны на бледной коже. Сейчас от них в стороны отходили тонкие черные полоски, как лучики, показывая, что процесс интоксикации идет полным ходом. Присутствующие в шоке выдохнули. Толпа волной отшатнулась назад.
– Акер Марано, – громко стал зачитывать Сумудин, согласно выбранному мной протоколу, – вы обвиняетесь в похищении дарье оджи Нарина, терри Селены. Вы обвиняетесь в подвергании опасности и причинению вреда. Вы обвиняетесь в создании условий, опасных для жизни второго оджи Валоры, анура Нарина из рода Коллес. Приговор – смертная казнь от руки оджи Нарина.
Вот теперь Марано осознал. Он стремительно зеленел, бледнел и серел.
– Это неправда, этого не может быть. Она не валорка, – бормотал он, отступая на шаг.
– Но это так. Вселенная посчитала, что это возможно, – тихо возразил наш блюститель традиций.
– Но я акер, я требую военный суд! Я – оджи Валоры, меня может судить только трибунал!
– По праву второго оджи Валоры, по праву дарье, по законам нашей земли, я убью тебя сегодня, – медленно и достаточно громко произнес я, подходя ближе и выпуская гребень. Шипы на спине уже стали темно-лиловыми, наполнившись ядом. Вот только если я был весь обколот инъекциями Сумудина и пока не сильно реагировал на отравление, то у Марано таких преимуществ не было. Он будет умирать долго и мучительно. Я развел в стороны руки, показывая, что безоружен и улыбнулся почти ласково. – Ты можешь защищаться.
Не дожидаясь ответа, нанес первый удар. Шипы на хвосте почти достали противника, распоров китель, с которого исчезли все знаки отличия. Марано отскочил в последний момент. Разворот и прямой удар ноги в грудь. Валор устоял, но пошатнулся. Видимо, пока не осознал, что сегодня умрет. Он только убегал и увертывался, неверяще глядя на меня. Достал я его первый раз когтями, распоров скулу.
Лени
Прибежала я в зал уже тогда, когда у Марано была распорота скула и почти в клочья разодран китель. Валор выглядел шокированным, с болезненно серым оттенком кожи. Нарин же кружил как огромная гибкая змея, щелкая хвостом и нанося мелкие, неглубокие порезы противнику. Глаза капитана светились, длинные когти были выдвинуты, а гребень поднят. В таком виде Нарин выглядел очень опасным. А еще я обратила внимание на черные лучи, расходящиеся от следов. Ночью этого еще не было.
Я прекрасно знала, что вмешиваться не имею права, это дело военных, но я всегда была уверена, что нарушение любого типа должен решать суд. Медленно, стараясь сильно никого не беспокоить, начала пробираться в сторону Сумудина. Заметив меня, медик быстро приблизился.