– Не уверен, что тебе стоит это видеть. Нарин убьет Марано сегодня.
– Разве его поступок стоит смерти? – тихо спросила в ответ, не отрывая взгляда от экзекуции. – Разве за похищение убивают?
– Если это похищение дарье, которое может привести к смерти второго оджи Валоры, убивают в муках. Либо это сделает Нарин, либо его медленно и по частям разорвут солдаты, которые стоят здесь. Оглянись.
Я последовала совету и обвела взглядом присутствующих. На их лицах не было ни жалости, ни сочувствия. Многие сжимали кулаки, опускали и поднимали гребни на спине.
– Сумудин, я – дарье Нарина? – неуверенно посмотрела на медика, не веря и боясь услышать ответ, каким бы он ни был.
– Не думал, что мне предстоит сказать это. Вы вчера не поговорили?
– Не успели, у нас как-то… не сложилось с разговором вчера. А утром его уже не было.
– Ты уже все поняла. Только, пожалуйста, без слез, а то я не вынесу. Идем отсюда, тебе не стоит смотреть.
– Нет. Я буду, – твердо и упрямо ответила доктору. – Я должна четко знать, что из себя представляет Нарин.
– Истерики не будет? – недоверчиво спросил Сумудин, видимо намекая на вчерашнее неадекватное состояние.
– Нет. Конечно, я в шоке, что вы можете реагировать так на представителей других рас, но я рада, что это Нарин. Я, кажется, люблю, когда он рядом, – тихо отозвалась в ответ. – У нас же нет вариантов?
– Никаких, – покачал головой собеседник, также наблюдая за боем. – Тебя не отпустят. Ни Нарин, ни Великий совет, ни народ Валоры. Ни валлине Рамия, если уж на то пошло. Нарин когда-нибудь станет первым оджи. Как думаешь, что сделает народ для его благополучия?
– Надеюсь, меня теперь не запрут в клетке.
– Нет, – чуть усмехнулся медик, – конечно, ближайшее время он тебя из каюты не выпустит, да и маячков навесит везде, где воображения хватит. А он очень изобретательный, когда надо, уж поверь. Но в целом, думаю, все не очень сильно измениться. Ты не расстроена, я удивлен.
– Конечно, создавать семью я пока не планировала, но раз так получилось… У меня есть прекрасный мужчина, умный, нежный и очень сильный, с хорошей должностью и крепкими нервами, который не может мне изменять и будет любить веки вечные. К которому я, кроме того, питаю определенные чувства. Он не запрещает мне заниматься наукой и своими делами, не требует нацепить скафандр или запереться в комнате. Думаешь, это достойный повод для отсутствия слез?
– Ты удивительная, Селена. И все же, – нахмурился Сумудин, глядя как Нарин хвостом распорол кожу на груди Марано, – идем отсюда. Нарин потом с меня шкуру снимет.
– Я должна видеть, – упрямо повторила в который раз.
Смотреть очень тяжело. Смотреть и знать, что Марано не выйдет отсюда живым. Я не была согласна с решением о наказании, только доступным мне выбором было остаться или уйти.
Через какое-то время младший валор начал обороняться и отвечать на атаки Нарина. И стало видно, что он весьма умелый боец. Вот только Нарин был во много раз сильнее, ловчее и опытней. Сначала казалось, что он не может достать Марано и нанести тому серьезный урон. Только мелкие порезы. Но на самом деле капитан рассчитывал свои движения с точностью, демонстрирующей невероятный уровень мастерства.
Нарин был похож на себя того, которого я видела в колбе во время работы Ядра. Это был явный представитель совершенно иной расы. И движения были стремительны, почти неразличимы. Не успевала следить за хвостом, за невероятной скоростью ударов. Марано тоже ускорился, и через несколько минут такого боя я могла видеть только размытые силуэты, замирающие на миг и опять растекающиеся в пространстве. В какой-то миг по воздуху пронесся шлейф темных кровавых брызг, и оба валора замерли. У Нарина были небольшие царапины на плечах по три-четыре в ряд, явно нанесенные хвостом. Перевести взгляд на Марано, я не могла себя заставить.
Капитан обвел присутствующих горящим взглядом, скаля длинные клыки. В зале нарастал тихий гул. Оглядевшись, я заметила, что толпа находится в состоянии какого-то транса. Глаза присутствующих валор светились, создавая отблески на бледных скулах. Гул, нарастающий рык из сотен глоток, все усиливался. В какой-то миг валоры, стоящие вдоль площадки, стали закрывать глаза и опускать головы, замолкая. Обернувшись за пояснениями к Сумудину, увидела, что доктор смотрит на друга очень печально, и хотя его глаза горят золотистым светом, оскал отсутствует.
– Что происходит? – решила все же тихо спросить, пока медик демонстрирует относительно адекватное состояние.