Сумев открыть глаза, наткнулась на внимательное, слегка обеспокоенное сияние синевы.
Радужка чуть уменьшилась, все еще занимая большую часть глаз. Нарин, покрытый испариной, улыбнулся, проведя по моим волосам ладонью.
– Мне очень повезло, – сообщил низким голосом. Плохо соображая, решила уточнить.
– П-почему? – горло немного саднило, пришлось откашляться.
– Не будь ты моя, пришлось бы украсть. Такой страстью нельзя разбрасываться.
Немного смутившись, попыталась вывернуться из-под мужчины, только кто мне позволит. Оказывается, кто-то жуткий тиран. А так сразу и не скажешь. Медленно коснувшись губами уха, оставив легкий, будоражащий укус, мне шепнули с тихим обещанием.
– Мы еще не закончили, хорошая моя, – и Нарин, находясь все еще в моем теле, медленно качнулся, выбивая из неостывшего тела долгий стон. По телу прошлась сладкая судорога…
Глава 22
Лени
Утомленные, взмокшие и удовлетворенные мы лежали, обнимая друг друга. Нарин оказался невероятно внимательным и страстным любовником. И выносливым. Это определенно. После второго захода я уже совершенно готова была сделать некоторый перерыв, только кто бы мне позволил. Создавалось впечатление, что изголодавшийся мужчина намерен утолить свои потребности за один присест. Я было попыталась заикнуться, что перебор, но под неудержимым напором сбилась на первом же слове. Из горла вырывались только сиплые полустоны-полукрики валорского имени.
Теперь же, когда кто-то утолил первичную острую жажду, как он сам сказал, меня прижимали к теплому боку, не прекращая ни на мгновение ласкать тело нежными, плавными движениями хвоста и рук. Довольно долгое время обделенная тактильными удовольствиями, совершенно не сопротивлялась этим действиям, подставляя наиболее нуждающиеся в ласке части тела. Пока Нарин был в столь благодушном настроении, решила выяснить несколько непонятных мне моментов.
– Могу я спросить про Марано? – валор слегка напрягся при моем тихом вопросе, но через минуту выдохнул.
– Да, думаю, ты имеешь на это право.
– Почему он так поступил? То есть Сумудин пересказал мне его слова. Однако Марано не показался мне настолько глупым, чтобы действовать подобным образом. И откуда вообще он узнал, что мы… что у нас…
– Что у нас взаимное влечение? – усмехнулся капитан моему косноязычию. – Он видел нас в тренировочном зале. После спарринга с Таалем. А что касается его решения… здесь ты права. Раньше за ним подобных необдуманных поступков не водилось. Конечно, ему свойственна чрезмерная приверженность валорской идеологии… Была свойственна…
– Ты не мог поступить иначе. Я видела лица присутствующих, Нарин, – осторожно коснулась груди валора, опечаленного событиями.
– Да, не мог. Так, про поступок. Это было ему не свойственно. Мы разговаривали с его медиком и стражем, но они ничего не заметили. Все, что мы зафиксировали, это послания на Валору и обратно в тот день, когда ты пропала. Но пока не сумели разобрать ни текст, ни второго адресата. Все же Марано был оджи. Умел управлять информационными потоками. И прятать следы.
– Ты думаешь, что кто-то на Валоре?…
– Не думаю. Меня периодически ставят в ситуацию с угрозой для жизни или пытаются убрать в дальний сектор, где практически отсутствует связь с домом. Последние два-три года это становится постоянной неприятностью.
– И у вас есть варианты?
– У нас?
– Не поверю, что Сумудин не в курсе. Есть что-то, чего не знает твой друг?
– Кое-что есть, – чуть лукаво усмехнулся мой жених, слегка коснувшись виска губами, – но речь о другом. У нас есть варианты, но пока не удается найти весомых улик.
– Не буду спрашивать, все равно никого не знаю кроме пары обитателей «Парадокса». Тогда, может, ты знаешь, из-за чего на тебя ополчились?
– Перемены. Мы с матушкой, при молчаливой поддержке Палета, пытаемся изменить будущее народа. Это нравится не всем. Особенно тем, кто может лишиться власти в ходе этих изменений.
– Такое было во все времена, когда… – мою фразу оборвало громкое урчание желудка. Да, со всеми этими событиями, даже не вспомнить, когда последний раз удалось полноценно покушать.