Вздохнул я и припомнил застольный допрос святых отцов в доме викария.
Когда мы остались втроем, хитрые францисканцы поначалу стали меня прощупывать на предмет моего отношения к богу. И вроде как обошел я и этот участок минного поля. А то хитрый он — настоятель, аки змий. Перед трапезой вместо краткой застольной молитвы стал читать ‘’Символ веры’’* и внимательно смотреть на то, как я за ним повторяю четкие латинские формулировки. Но потом я включил ‘’необразованного виконта’’ искренне верного матери нашей католической церкви и в делах веры полностью согласного с собственным духовником. Вроде проскочило. А там бог его знает, что они себе в отношении меня напридумывали.
— Ваше величество, — проскрипел отец Васко, усевшись, — какого ваше мнение о том, кто должен заведовать инквизицией под вашей короной: доминиканцы или францисканцы?
Вот так вот прямо с ходу в лоб, а я тут совсем не при делах. Где инквизиция и где губернский музей? Я даже разницы между ними не знаю, кроме того, что они носят рясы разного цвета. То ли дело в Православии, там монахи все одинаковые.
— А разве Святая инквизиция не прерогатива ордена доминиканцев? — удивился я.
Я этим вопросом в прошлой жизни как-то не заморачивался. Прочел пару книжек для общего развития и все. Да и давно это было.
— Монахи нашего ордена, ваше величество, руководят инквизиционными трибуналами в Провансе, Венссене, Форкальке, Арле, Эмбрене, Далмации, Богемии и в Папской области Италии, — проскрипел отец Васко, просвещая меня темного.
— И… — протянул я, словно не зная, что сказать, а на самом деле поощряя старика высказаться полностью.
— И… — усмехнулся настоятель, — честно говоря, ваше величество, мы опасаемся, что под короной Кастилии Томас Торквемада установит свои порядки и здесь. А он там очень круто взял, — добавил отец Жозеф. — И, похоже, не собирается на этом останавливаться и распространяет власть своего трибунала на Арагон, благо обе эти короны в унии.
— Я еще не рей, святой отец, чтобы ставить перед собой такие задачи. К тому же на это есть в Наварре мой дядя — кардинал. Это его прерогатива, как примаса нашей церкви.
— Не скажите, ваше величество, — проскрипел отец Васко, — это далеко не праздный вопрос о том, кто именно станет главным инквизитором короны. А главное — чьим ставленником он будет. И интересы чьей короны охранять.
— Я смотрю, святой отец, у вас разные подходы к духовной инквизиции с доминиканцами. Никогда об этом не задумывался, — снова включил я любознательного дурачка. — А чем разница? Вы же делаете с ними одно и то же дело во благо матери нашей римско-католической церкви.
— Это так, ваше величество, но у нас несколько разные подходы к работе трибуналов инквизиции. Мы стремимся к выявлению истины, а не к устрашению населения. И действуем более мягкими методами, хотя с откровенными еретиками мы не менее жестки. Это вы должны были видеть у себя в Фуа, который двести лет назад был просто рассадником катаров, а теперь там повсеместно добрые католики, — просветил меня отец Васко. — К тому же у нас тут практически нет маранов и морисков, против которых направлено острие инквизиции Кастилии. Так, по крайней мере, говориться в папской булле об особом производстве кастильской инквизиции. Вот мы и хотим знать ваше мнение по этому поводу.
При этом отец Васко очень хитро на меня посмотрел.
Если я правильно его понял, то у меня появляется пространство для торга. Политика, везде политика. Поесть нормально не дадут. Да отдам я им место главного инквизитора, лишь бы только Торквемада в Наварру не сунулся — тут наши взгляды совпадают, но при этом что-то вкусное с них обязательно стрясу. Я не я буду.
— Ваш орден найдет достаточно профессоров для создания полноценного университета в Беарне? — выдал я ответную лобовую атаку.
— Вы хотите иметь все четыре факультета, ваше величество?
— Естественно. Чем мы хуже других?
— С богословием и свободными искусствами* у нас проблем не будет, ваше величество. Сложнее с хорошими легистами и медиками. Но, думаю, со временем и этот вопрос будет решен.
— Есть одно но, святой отец. Я желаю, чтобы юристы изучали в моем университете кроме римского права еще и наши фуэрос. Мне нужны больше практики, чем теоретики. Люди, умеющие не ломая наших традиций вплетать современные веяния в ткань юстиции, не нарушая при этом традиций. Особенно в хозяйственном праве, которое сейчас революционно изменяется по миру. Чтобы был некий резервуар, откуда я мог бы черпать кадры своей администрации на местах, судей и прокуроров.
— Если мы пойдем друг другу навстречу, то, думаю, препятствий в римской курии к созданию университета не будет. Тем более, как я слышал, вы уже открываете морскую школу в Сибуре. Кто ее духовно окормляет?
— Капеллан шато Дьюртубие. Он не уехал с бароном в Шампань. Одновременно он окормляет орден Горностая, в котором я — командор.
— Я знаю его, — вмешался в наш разговор отец Жозеф. — Достойный пастырь. К тому же учен. Закончил Сорбонну.
— Это то, что нужно для суеверных моряков, — согласился с ним отец Васко. — Он из какого ордена?
— Он премонстрант, — улыбнулся я. — Но вы мне так и не объяснили толком разницу между вами и ‘’псами господними’’*
— Франциск и Доминик были сверстниками, ваше величество. Их учения выросли одновременно от противостояния с катарской ересью, — вступил в концерт сильный голос отца Жозефа. — Но если святой Доминик жаждал власти, то святой Франциск имел стремление к отказу от всякой власти, сражаясь с грехом и искуплением внутри себя.
— Мне трудно поступать как мой святой тезка, — посетовал я несколько напоказ. — Власть мне предписана с рождения и это мой крест, возложенный на мои рамена Божьей милостью. К сожалению сопряженный с обязательными грехами желаю я этого или нет. Что вы хотите от меня услышать, святые отцы, как думает юноша по прозвищу Фебус или, что думает принц Франциск, готовясь надеть на свое чело корону Наварры?
Священники переглянулись между собой. Отец Васко даже головой дернул, словно у него шея затекла. А я продолжил.
— Чтобы я не думал, главного инквизитора нашей церкви назначит папа в Риме, как глава Священного трибунала, — попытался я съехать с опасной темы. — Меня больше волнует образование народа и внятная христианская проповедь с амвона приходской церкви. Половина приходов в Басконии занята иностранцами, не понимающими свою паству из-за плохого знания народного языка. А сам народ не только не знает латыни, он вообще неграмотен.
Отец Васко с деланной укоризной посмотрел на отца Жозефа, покачал лысой головой, на которой забегали зайчики от свечей и как добрый дедушка попенял ему.
— Отец Жозеф, что-то мы забыли о гостеприимстве и о том, что наш гость голоден. Откушаем же, в сей праздничный день, что Бог нам послал.
Перекрестил яства и подал нам пример, разделывая вареную рыбу на крестьянском обливном глиняном блюде, попутно оделяя нас ее кусками.
— Очень вкусно, — заявил я, когда расправился со своей порцией. — Но я бы при варке этой рыбы добавил бы в кастрюлю лаврового листа.
— У нас не Беарн, — ответил мне отец Жозеф. — Лавр употреблять как-то не принято.
— Так можно же сам лист не есть, — пожал я плечами, чем вызвал тихое хихиканье обоих святых отцов.
— Он также говорил поварихе, — кивнул отец Васко на отца Жозефа, — именно теми же словами. Но стряпуха ему не поверила. Ей хватило одного раза как следует разжевать лаврушку из супа, чтобы вынести ей вечный приговор об изгнании. Так что с этим мы давно смирились, ваше величество. Смирение — доля монаха.
Глава 3. РУХНУВШИЙ С ДУБА
Утром Страна басков на голосовании под Отчим деревом показала мне птицу обломинго.
Гипускоа — против.
Алава — против.
Обе хунты разом выступили против такого красивого меня. Рылом не вышел, слишком оно красивое у меня для настоящего сеньора. Воротили нос от моего малолетства, гадая, что за хитровыдрюченые дядьки и с какими интересами за мной стоять будут. Не верили они в мою самостоятельность. Так с чего тогда им рвать отношения с привычной уже Кастилией?