И любое решение, какое она объявит, ровно ничего не будет значить.. А просто надо будет сообразить, чего хочет Сартак... Она-то все знает, о Туракине, о Спартаке, о посланцах тайных... Ее решение!.. Как она понимает игру Сартака?.. Но Сартак с нею не играет, он ею играет... А с Александром он — за одной доской. И далеко еще не кончена игра!..
Александр успокоился. Воздержание снова давалось ему без труда. Он отказался от встреч с Пакеттой, опасаясь сильно привязать к себе эту женщину или привязаться к ней самому... Сделал ей еще один подарок — золотую гривну с чернью...
И наконец настал день объявления решения. И в этот день все было почти как в первый их приход во дворец. Был двор с фонтаном серебряным, золотой трон и белое платье. И Андрей снова стоял рядом с Александром. И не обучился козням Андрей, но сделался далекий и будто совсем уж возрастный. Да что там «будто»! Возрастный сделался. Девятнадцать лет скоро...
Ханша приказала принести сверток шелка зеленого и жемчужное ожерелье. Эти подарки предназначались Александру.
— Возьми это для своей жены, — сказала Огул-Гаймиш. — Мы не как ты, не утаиваем подарков! — и засмеялась...
В первый приход во дворец Александр поднес ей две русские гривны. Что же она теперь, намекала на его подарки Пакетте?..
Но это было уже все равно...
Приказала принести еще шелк и камку и драгоценные камни, и ковры, и два меча с восьмигранными головками... Слуги поднесли все это Андрею и сложили у его ног...
— Дорога далекая и трудная предстоит, — сказал Андрей тепло и с достоинством, — не довезу я всего этого до дома. Да и не ведаю, где придется мне жить...
Позднее, вновь и вновь припоминая, Александр, как ни пытался, не мог заподозрить брата в неискренности, в игре, в сговоре с ханшей...
— Это — узнаешь! — отвечала она. — А дорогу вам укажут не ту, по которой прежде вы ехали, иную, полегче...
Трубачи протрубили сигнал. Огул-Гаймиш объявила свое решение о русских братьях.
Что это было за решение, мы, конечно, никогда не узнаем доподлинно. Но если сопоставить все, что об этом решении писано людьми, близкими к нему по времени, выйдет, что Александру оставался назначенный отцом Переяславль-Залесский, кроме того, он получал юг — Киев, и север — Новгород. То есть фактически Александру отдавалась реальная власть. Андрею же — честь — княжество Владимирское с великим столом...
Это решение можно было, пожалуй, признать даже и разумным и справедливым. Сам покойный Ярослав, если бы чудом воскрес, мог бы согласиться с таким решением. Конечно, Андрею не под силу было справиться с властью, он был правитель — жемчужная туча, и честь была как раз по нему. Александр же был энергически силен, и в силах был и держать пришедший в упадок и прекрасный прежде Киев, и бороться с Новгородом, добиваясь там самовластия...
Но все равно, посадить Андрея во Владимире означало — пусть даже и формально (а так ли?) — оттеснить Александра, настоящего правителя, сильного и беспощадного, на юг и север, отдалить от нарождающегося энергического сердца будущей великой Русской державы...
Когда глядишь с горы — видно далеко, на ровном месте много не разглядишь далекого... Когда из настоящего глядишь в прошлое, видишь много такого, чего в самом этом прошлом не разглядеть было... Но Александр был силен и прозорлив. Он уже понял игру Сартака. Да, Сартак предвидел решение Огул-Гаймиш. Но все ведь все равно достанется сильному, то есть Александру... Но власть явно придется получать из рук Орды и с Ордою же делить... Но как все будет оборачиваться, еще не было ясно в подробностях...
Но было и еще одно — мгновенные человеческие чувства. Для Александра — новая вспышка обиды, новое ощущение своей униженности. Для Андрея — внезапная радость. Стольный Владимир, украшенный и возлюбленный Андреем Боголюбским... Разве была мечта об этом?.. Такое решение Андрей воспринял как справедливое. Ему — честь, сильному Александру — власть... О чувствах Александра не подумалось. За эти дни он отвык думать об Александре...
Съехались у ворот городских, Александр — из дома Козмы, Андрей — из дворца. Подарки навьючены были на лошадей выносливых. Проводники должны были показать лучшую дорогу...
Чужие... Но Александр едва не вздрогнул, когда Андрей совершенно искренне обратился к нему:
— Нам Ведь еще до того яма надо добраться, где наши кони остались и мой сокол!..