Громко так, с чувством. Стоя. Две ночи подряд. Днем нам спать естественно никто не давал.
А как вам “добровольная помощь пожилому поколению”? Отличная инициатива, не правда ли? Помог бабушке дорогу перейти, донес сумку до квартиры, клумбу там, возле подъезда вскопал.
А как насчет посидеть несколько часиков возле лежачей старухи, обозленной на весь свет? Слушать какая мразь ее невестка, сын тряпка, неблагодарные внуки. Тварь помойная - соседка со своими кошками. Мишка пьянь с соседнего подъезда. Сволочь Танька, увела нормального мужика. И т.д., и т.п.
В душной, вонючей комнате. Потому что окно - сквозняк. Пыльные шторы открыть нельзя - свет прям в шары светит.
“И не шоркай оглоблями своими, выблядок”, вроде тихо сказано, но всё равно слышно.
Короче, Анна Павловна оказалась чудо как хороша в придумывании мер наказаний для должников. Так что с тех пор к игре все относились серьезно.
Две трети своего долга Саша заработал честно. Десять тысяч налог, три тысячи за то, что прилёг на кровать в неположенное время. Пять за то, что укусил этого гандона Серегу. Это типа наш служитель закона. Следит за порядком. Ну официально, так. А неофициально, вымогает дань с мелких, за установленную плату разрешает подсмотреть за девчонками в раздевалке, ещё кое-какую запрещенную, но так необходимую для мужского подросткового организма “медиа инфу” барыжит.
Укусил за то, что эта тварь бабки захотел поиметь за посещения туалета. Типа эта его территория. Раньше только с пятиклашек брал. Но аппетиты росли, вот и стал планку поднимать. Естественно для тех, кто ответить толком не мог. Сашка смог, и не жалел об этом.
А вот последнюю треть долга на него “повесили”. Не справедливо. И это бесило до зубовного скрежета. Короче, кто-то разбил окно в коридоре. На месте никого не застукали, но одна из девчонок, а потом и другие, сказали, что вроде как Саня там ошивался.
А этот п*др Сергей подтвердил, что видел, как Сашка убегал по коридору в это самое время. Припомнил толчок, тварина. Алиби у Сани не было. Ну не популярная личность, не люблю быть в центре внимания. Вот и навесили ещё двенадцать, до круглого числа, так сказать.
До конца месяца четыре дня. Если не отдам, тёмным подвалом не отделаюсь. Однокласснички уже ставки начали делать, какое наказание Чушка придумает.
Учился Саня так себе. Самодеятельность тоже... лесом. А простым честным трудом такую сумму не заработать. Оставался ещё один путь, который был очень не по душе. Очень.
У нашей Системы, как у любой другой, была тёмная сторона. Которая в нашем детдоме была представлена барыгами, спекулянтами и “авторитетами”.
Барыг было больше всего. Среди трёх наших девятых классов, двух десятых и двух одиннадцатых, аж пятеро.
Вован и Лёха из девятого “Б” торговали хавчиком.
Вечно голодные детдомовцы были очень хорошими клиентами, особенно когда дело касалось вкусностей, которые никогда не появлялись на нашем столе.
Толя Пиджак и Рыжий из десятого “А” бырыжили запрещенную “медиа инфу”, в просто наречье называемую порнухой, сигареты и пивас.
Николай Разумовский из одиннадцатого “В” предоставлял “эксклюзив”, как он это называл. Короче тряпки для девчонок и б/у электронику.
Спекулянтов было двое на весь детдом. Ну как двое. Пётр Мишин и его шестёрка Вовчик. Пользуясь тем что приходился какой-то дальней родней завучу, Петька стоял у истоков распределения хозяйственных поручений. То есть он первый мог выбрать самые доходные и лёгкие задания. А потом за процент от оплаты, передавал их желающим. Желающих находилось много.
И наконец, самые тёмные - “авторитеты”. Числом аж три. Первый - десятиклассник Антон Боровицкий. За два поджога был прописан в детской комнате полиции. Сейчас это вроде как по-другому называется, но суть та же. Антон или Фаермен, как он требовал себя называть, особого страха не вызывал, да и авторитет тоже, так себе. Для самых мелких разве что.
Второй Николай Тупицын. Да, да именно Тупицын. Очень подходящая фамилия для всей ихней семейки. Прям так и проситься на кликуху. Вот только ни у кого и в мыслях не было называть его иначе как по имени.
В отличие от многих из нас, бывших круглыми сиротами, у Николая были и мать, и отец. Мать вечная алкоголичка, отец вечный сиделец. Обоих, естественно, лишили родительских прав.
Только поздновато, на мой взгляд. Психика Николая была неисправимо покалечена. Помню как в шестом классе он чуть не задушил одноклассника за то, что тот не дал ему свой карандаш. Взрослее, он становился только психованнее. Даже Чушка с ним старалась не связываться. А остальные учителя дождаться не могли сказать ему “прощай” после совершеннолетия. Учился этот отморозок, слава богу, в соседнем классе.