Пролог.
Первоначальное рабочее название сего произведения звучало как «пи*дострадания», но я побоялась, что своей нелитературностью эдакое оттолкнет читателей с высоким порогом вхождения.
Хотя и не оч уверена, что текущее название привлечет.
Но, надо сказать, на написание сего произведения меня толкнула популярность опубликованного кусочка под названием «Недороман. Пушкин» на Избе-читальне. Шутка ли, 34 прочтения и даже два лайка! И я решила: вперед! Людям нужно мое творчество.
Недороман – это автобиографическое произведение, описывающее мои личные любовные пи*дострадания переживания в разные периоды жизни. Вот чего-чего, а с упоением, с огоньком страдать по какому-нибудь симпатичному типу – это я умею. Причем, типы эти по большей части даже не догадываются о моих к ним любовных порывах.
Я всегда удивленно вопрошала: «Господи! Ну зачем мне все это?». А теперь поняла зачем. Писательницей, наверное, чтоб стала. Вооооот)
Итак, дорогие читатели (да-да, я оптимист, верю, что хоть один читатель да найдется), не судите строго. Поехали!
Пушкин. Популярное
«Симпатичный. Хотя вроде ничего особенного… И чего это он мне так нравится?»… Вместо попытки вникнуть в суть происходящего, внимательно рассматривала морщинки у него на висках, а я (на минуточку) в первый раз находилась в суде по уголовному делу в качестве представителя потерпевшей стороны.
Скорее всего он прокурор. Форма, как никак. Остальные, ну кроме судьи, в гражданском. Правда, ни в форме, ни в званиях я ничерта не разбираюсь. Какого я тут вообще делаю? Целый штат юристов в компании, а послали меня. Сижу как дура, чего говорить и чего делать – не знаю.
Он такой строгий. Внимательные голубые глаза. Лоб морщит, когда думает. Голос приятный: не низкий, не высокий. Стройный. На вид лет 40-45. И форма ему к лицу. Почерк красивый.
Внимания на меня особо не обращал. Только когда как потерпевшую сторону опрашивал.
Пару недель спустя, он неожиданно позвонил мне на мобильный. Ну конечно, телефон и другие мои данные есть в деле. Сразу узнала его голос. Интересно, записал в контакты мой номер? Обратил внимание на то, что я в разводе?
«Анна Андреевна, дело разваливается, все идет к оправдательному приговору, Вам нужно ходатайствовать о возвращении дела на судебное расследование. Приходите, поясню, что от Вас требуется. Сегодня к 17-00».
Чего сказал? Кроме «приходите, объясню» – ничего не понятно.
Пришла. Час просидела, он ничего толком так и не пояснил. Курил, про себя матерился, что-то печатал, говорил обрывками. Извинился за свою занятость. Сказал, что встретимся завтра. Узнала, что зовут его Александр Сергеевич. Как Пушкина.
На следующий день он приходил ко мне на работу, разволновался, забыл флэшку, догнала, отдала. После работы снова я пришла к нему. Около часа объяснял, что от меня требуется, рассказывал план действий. Рисовал схемы предполагаемого развития событий. Предложил вместе поехать в суд на следующий день, чтобы в дороге еще раз все обсудить.
Поехали. В дороге немного поболтали. Так, ни о чем. В суде я держалась молодцом. Ну почти. По оговоренной схеме вовремя заявила ходатайство, вернее, сдавленным от волнения голосом зачитала две страницы не совсем понятного мне текста, заботливо подготовленного нашими юристами. Суд ходатайство отклонил. После заседания вызвала такси. Поторопилась, блин. Он предложил подвезти до работы. Поблагодарила, отказалась.
Утром следующего дня встретились в суде для оглашения приговора.
Теперь он на меня смотрел. Внимательно. Улыбался. У него милая улыбка, немного похожа на оскал. Начитавшись умных книжек, следила за языком телодвижений. Он сидел, развернувшись в пол оборота: грудь и носок ступни развернуты ко мне, еще и руку вытянул: сокращает дистанцию. Даже пытался шутить, и смотрел в это время на меня. Все признаки налицо – нравлюсь ему.
В голове пронеслись фантазии на тему того, как после заседания мы снова вместе поедем до центра, он предложит выпить кофе, я конечно же не смогу отказаться. В разговоре «случайно» будем касаться друг друга, смотреть в глаза, улыбаться и чувствовать, как тысячи бабочек в животе начинают свой стремительный вихрь.
Но после объявления о том, что вынесение приговора переносится, он заявил, что не расстроен, поскольку здесь у него еще много дел.
Расстроилась я.
Вызвала такси.
Он догнал меня. Может, конечно, так совпало, что просто пошел за сигаретами, а машина стояла рядом с тем местом, где я ждала такси, но хочется думать, что специально догонял.
Как хорошо, что такси ждать еще семь минут! Он что-то возбужденно говорит о некорректных действиях судьи, адвоката. Хмурит брови. Смотрю на морщинки на его висках.
Такси подъехало, попрощались.
Помощник судьи позвонил ближе к 11-30 и сообщила, что оглашение приговора назначено на 12-00. Никак не успею доехать.
Обрадовалась, что есть повод ему набрать. Попросила сообщить о решении суда.
Пообещал сразу после заседания отзвониться.
Позвонил. Снова возбужденно и возмущенно рассказывал о судебном «беспределе», говорил, что решение будет выдано на руки только через пять дней и мне нужно будет за ним приехать. Зачем-то обещал потом еще позвонить.
Пять дней прошли.
Больше не звонил.
Может и хорошо, что так..