Её мысли внезапно прервал голос Льва Глебовича, о чем-то яростно спорившего со своей дочерью. Голоса приближались, Ксения замерла в кресле: «только не сюда, не сейчас». Прямо сюда и прямо сейчас! Дверь распахнулась и на пороге возник разъяренный Лев, за которым стояла ухмыляющаяся дочь.
— Слышь, симпапулька, покажи ты ей свои документы, ну, что Зуев на тебя долю переписал, и пусть отлипнет уже от меня! Пристала как банный лист!
— Па-па!!! А ты сам то видел их, эти документы? Он сам, лично, тебе что-то об этом говорил? Почему ты ей веришь, а собственную дочь слушать не хочешь? Может она тебе лапши понавешала, знает, что Зуев не вернется! Может, это она его сдала! А ты сидишь тут – уши развесил! — на глазах Маргариты появились слёзы обиды.
— Да потому что ты достала уже меня со своей управляющей!!! — заорал Лев так, что вздрогнули обе. — Где эти чертовы документы? Покажи мне их уже, пусть угомонится!
В дверном проеме возникла фигура врача.
— Во как! Даже кофе выпить не успел, — пробормотал он и прислонился к косяку, с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой.
— Ветеринар, иди, куда шёл! — зло выплюнула Маргарита.
— Побуду-ка я здесь, а то Вы, Маргарита Львовна, опять своего отца до инфаркта доведете.
— Лев Глебович, и правда, не нервничайте, сейчас я Вам всё покажу. — Ксения потянулась к сейфу, набрала код, открыла и замерла в недоумении: сейф был абсолютно пуст.
— Лев Глебович.., — она растерянно вскинула глаза на начальство, — они были здесь. И наличные Игоря Павловича… тоже…
На лице Маргариты заиграла мстительная улыбка. Возникла долгая пауза. Лев начал краснеть, глаза его сузились. Он подлетел к Ксюше, наклонился к ней и прямо в лицо закричал:
— Ты что меня, за идиота считаешь???
— Лев Глебович.., — залепетала Ксюша.. Она всегда очень пугалась, когда он пребывал в таком состоянии. Кроме того, картина складывалась такая, что управляющая действительно считает его за дурака.
— Если они были здесь, то где они, черт бы их побрал!? — продолжал орать совладелец.
— Я тебе говорила, папа.., — по новой завела свою песню блондинка.
— Лев Глебович, тут же есть камера. Поднимите записи, — раздался позади спокойный голос врача: он так и не двинулся со своего наблюдательного пункта. Всё это время он стоял и молча смотрел на несчастную Ксению, которая в этот момент казалась ему очень маленькой, очень беззащитной, и в очередной раз была несправедливо обвинена во всех грехах. Он снова думал о том, что не завидует ей и не хотел бы оказаться на её месте. На мгновение их взгляды пересеклись: в её шоколадных глазах читалась – нет, вовсе не мольба о помощи, – усталость. «Мне всё равно, что Вы сейчас обо мне думаете, я так устала от этого всего», – вот что он там увидел.
Маргарита дёрнулась.
— Откуда тут, мать твою, камера!? — рявкнул Лев, буравя взглядом управляющую. — А, какая теперь разница? Пошли!
— Не надо никуда ходить, — вздохнул Юра. Он вошел, наконец, в кабинет, закрыл за собой дверь, протянул Ксении сложенный вдвое конверт, и встал так, чтобы перегородить выход. — Ксения Борисовна, у Вас ноутбук здесь найдется? Или слот для карты памяти у планшета?
Ксения дрожащими пальцами вставила носитель в планшет. Два видеофайла. Маргарита отступила к стене. Она попалась.
====== Глава 20 // Погружение ======
Лев Глебович смотрел на дочь полными боли глазами, его состояние резко ухудшилось, но на ногах стоять он пока мог.
— И в кого ты такая? — прошептал. Юра усадил начальника в кресло и начал считать пульс.
Ксения, которую до сих пор трясло от происходящего, соображала очень плохо, но понимала одно: если сейчас она выудит из книжки еще одно свидетельство против его дочери, старику понадобится реанимация. Она присела на корточки рядом со Львом, взяла его руку в свои ладони и так и сидела. Маргарита тихо вышла за дверь: её никто не держал. Закончив с пульсом, Юра подошел к дальнему шкафчику, достал бумажный пакет и передал управляющей. Она заглянула внутрь – да, это оригиналы, положила их на колени Льву. Тот опустил глаза и простонал:
— Да верю я тебе, верю. А вот собственной дочери...
— Почему Вы её сдали, Юрий Сергеевич? — вдруг тихо спросила Ксюша, поднимая глаза на врача.
Тот пожал плечами:
— Странный вопрос, Ксения Борисовна. Я всегда был за справедливость. Выпишете Леониду премию – он очень помог.
— Вы не поняли. Я спросила, почему Вы сдали её?
В кабинете повисла тишина. Лев Глебович тяжело вздохнул. Взрослые люди. И слепые.
— Да потому что любит он тебя, дурочка! — внезапно взорвался он. — Раскройте вы уже оба свои глаза! Как дети малые! Что смотрите? У тебя есть к ней претензии? Так выскажи их! Тебе есть, что ему сказать – чего молчишь? Хватит друг друга терзать!
— У меня к Ксении Борисовне претензий нет, — глухо ответил Юрий Сергеевич. — Она – «свободная девушка», может делать, что хочет.
— Я прошу вас, — Ксения умоляюще посмотрела сначала одного, потом на другого — хватит надо мной издеваться! С меня довольно!!!
Управляющая вылетела за дверь – второй раз за день.
— Любит наша симпапулька тебя, любит.., — заключил Лев Глебович, провожая Ксюшу долгим взглядом.
«Потому что любит он тебя, дурочка»! Слова эхом отзывались в голове, в душе, в самом сердце. Юра только что, ни секунды не колеблясь, сдал Маргариту её собственному отцу. Это никак не укладывалось в Ксюшиной голове. Он с ней спал? Спал. С ней танцевал накануне? С ней. Она гладила его по щеке на глазах всего ресторана? Она. «Я всегда был за справедливость». Ксения внезапно подумала о том, сколько вообще раз Юрий Сергеевич впрягался за неё, как дважды вытащил её отца, её саму, как ходил с разбитой скулой и костяшками. Вспомнила, как смешно он болтался в ловушке вверх тормашками, разлитый латте и поцелуй в макушку; все его подколы и его перепуганный взгляд в момент, когда он вытаскивал её из ящика фокусника; вонючий септик и его белые кеды, идеально выглаженную рубашку; глаза очень близко; воспалившийся лимфоузел; свадебное представление для Кужугетовича; массаж, тепло рук; касание губ; ток.
— Ксения Борисовна, можно Вас на минуточку? — голос Виктора Баринова вывел Ксюшу из состояния транса.
— Слушаю Вас, Виктор Петрович? — Ксения совсем забыла о том, что должна была сама зайти на кухню.
— Я подготовил список блюд на завтра, Вы вроде хотели ознакомиться.
— Да, простите, Виктор Петрович, совсем забегалась, тяжелый день выдался.
— Понимаю! Присядем?
Ксения с Виктором сели за столик, и он раскрыл перед ней меню. Подождал немного и начал давать комментарии. Предложения Виктора Петровича были очень толковы. Сто баллов. У Ксении Борисовны никаких вопросов не было, вот что значит – профессионал. Она довольно быстро одобрила каждый пункт из представленного списка и отпустила довольного шефа на кухню. Почему-то со своими усами он вдруг напомнил ей толстую мышку Рокки из мультфильма про Чипа и Дэйла, который любила смотреть в детстве. По сюжету, Рокки просто обожал сыр и всегда говорил так: «Сыыыыыыыыыр!». И усы его в этот момент смешно топорщились в разные стороны.
Подсела Юля. Озабоченно оглядев подругу с головы до ног, констатировала, что для 14 часов дня Ксюша выглядит, мягко говоря, помятой. Та коротко пересказала ей основные события очередной серии её захватывающей жизни, опустив комментарии Льва Глебовича.
— Ну, Ксюх, по-моему, тут всё очевидно, — пробормотала Комиссарова, разворачивая очередную конфетку. По всем карманам распиханы!
— Что – очевидно?
— Очевидно, что надо выходить за врача, — засмеялась Юля собственной шутке.