И они бежали, некоторые, как Мэтт, еще только завидев катер компании – и тогда им иногда привозили изломанных, обожженных. Иногда не привозили. Иногда они пытались бежать на станции, не понимая, что убежать со станции нельзя. И спрятаться тоже – станционный искин контролировал все помещения на станции, отслеживая все перемещения. Последний раз Димка и Дэн просидели, уговаривая, полтора часа под вентиляционной решеткой – киборг, воспользовавшись моментом, выбил решетку и юркнул в шахту – широкоплечая семерка, рванувшая за худенькой девчонкой, протиснуться не смогла. Не уговорили. Дэн позвал Мишель. Та смогла пролезть и выстрелить из глушилки. Правда, пришлось ломать короб – так достать не получалось. Димка, уже насмотревшийся на изувеченных киборгов, только зубами скрипнул, когда увидел худенькое тело, сплошь покрытое старыми и свежими рубцами. И потом, зайдя к Джону, посмотрел медицинскую карту – что надо делать, чтобы были такие повреждения внутренних органов, бывший капитан полиции Королев очень хорошо представлял и очень захотел проделать то же самое с тем уродом, который отправил в лагерь наемников женскую модификацию DEX’а. Пришедшая в себя девушка на Димку среагировала очень эмоционально – Джон успел закрыть парня, а Дэн – выхватить глушилку и выстрелить. Димка пытался поговорить раз пять или шесть, но киборг, хоть и перестала бросаться, подчиняясь приказу, каждый раз моментально переходила в боевой режим и забивалась в угол тюремной камеры, напоминая дикого зверя, готового броситься и вцепиться в горло дрессировщику, как только он замахнется хлыстом; там нельзя было выбить переборку, как в обычной каюте, да и разорвать силовые наручники киборгу было не под силу. Не получилось поговорить и Леночке, и Кире. И даже Дэну. В конце концов, к Димке пришла Лана и попросила людям больше к девочке не ходить, пообещав, что займется ей сама. И пару недель назад девочку наконец перевели в обычную каюту, и она начала появляться в столовой, правда, держась за руку Ланы и сжимаясь каждый раз, когда мимо проходили люди. Димка, глядя на нее, испытывал непреодолимое желание сбросить на эту базу наемников маленькую, но очень ядерную бомбу. Даже спросил у Дэна, как киборги чувствуют боль. Рыжий подумал и сказал, что, наверное, легче, чем люди. Все-таки болевой порог существенно выше. И информацию с болевых рецепторов можно частично заблокировать. Ну, если совсем плохо, то можно передать полное управление процессору, тогда получается не чувствовать.
Но, несмотря на все проблемы, в целом дела на станции шли неплохо. Старшие киборги учились, занимались мелкими. Мелкие играли. Работали, правда, все – кухня, уборка, гидропоника, либо офис, где трудились «старожилы». Димка ввел на станции армейскую дисциплину и жестко ее поддерживал, понимая, что иначе с таким количеством трудных подростков ему не справиться. На работу в день отводилось шесть часов, еще шесть на обучение или игры, десять часов на так называемое “личное время” в собственной каюте, включая сон, два часа уходило на еду и прочие мелочи – Димка строил график так, чтобы у киборгов не было возможности заняться ничегонеделанием. Можно, конечно, было всю рутину отдать служебным киборгам, но скучающий солдат – угроза душевному спокойствию командования. У каждого взвода был командир из старших киборгов, который еженедельно сдавал своему ротному расписание взвода на следующую неделю и отвечал за то, чтобы его рядовые были всегда при деле. Наказания тоже были вполне обычными – наряд на кухню или на уборку.
Димка даже ввел в обиход армейские звания: все сотрудники (люди и Дэн) ходили в комбинезонах с лейтенантскими нашивками, ротные – со старшинскими, командиры взводов – с сержантскими, остальные – с рядовыми. Киборги несознательные, то есть не пошедшие на контакт, ходили в стандартных «пижамах» – трикотажные штаны и футболки с печатью, на которой был порядковый номер, возраст, номер роты и взвода. Служебные киборги были в стандартных оранжевых комбинезонах. Помимо того, что это было удобно, придуманная цветовая дифференциация совершенно неожиданно послужила мощным стимулом к сотрудничеству у «неопределившихся» – получить заветный дымчато-голубой комбинезон, уравнивающий людей и киборгов, можно было только одним способом: прийти к Димке и попросить, назвав при этом имя.
Маруся и Илюша тоже ходили со старшинскими нашивками.
– Ну, то, что рота боевых киборгов будет печь пирожки, я переживу, но я даже боюсь подумать, что они будут делать под командованием Ильи, – сообщил Димка пришедшей с этим предложением Леночке, но назначение подписал. Разумных киборгов был явный недостаток.
Ничего, обошлось. У Маруси, например, был самый высокий процент пошедших на контакт киборгов. Зато Илюшина рота лидировала по количеству нарядов вне очереди. Включая непосредственно самого ротного. В очередной раз отловив Илюшу вместе со двумя сержантами после отбоя, гоняющего в рубке монстров по голоплатформе, Димка озверел. Притащил их на склад и, не обращая внимания на ошарашенного кладовщика, приказал раздеться. А потом надеть оранжевые комбинезоны. И отправил на неделю в роту служебных киборгов. Это произвело сильное впечатление – присмирели даже старшие киборги.
Жесткий режим не распространялся только на три группы. В первую входили люди, Дэн как Димкин помощник, Мэтт как помощник Дэна и Кир – ну так сложилось. Во вторую группу – программисты. Тут Димка попросту махнул рукой – эти, похоже, просто лучше себя чувствовали по ночам, как вампиры. И третья, самая неуловимая группа – Мишель и компания. Отловить механиков, живущих где-то в недрах станции, и днем-то было сложно, не то что ночью. А если случайно наткнуться, то они морщили чумазые физиономии, распахивали честные глаза и заявляли, что если они сейчас же не доломают, то есть не починят какую-то невыговариваемую фигню, то станция останется без кислорода или огурцов – в общем, все точно погибнут. А в работу медотсека Димка просто не вмешивался, решив, что там люди все взрослые, разумные и сами разберутся.
Так что, так или иначе, но станция продолжала жить, принимать новых киборгов, пытаться отогреть уже полученных, и в будущее смотрела с некоторым робким оптимизмом. Так что в конце лета Димка, назначив заместителей, приказал Дэну срочно собираться, переодеваться в гражданку и бегом нестись на шаттл.
Кира высадила их в порту. Димка, ничего не объясняя, заскочил домой, забрал из почтовой ячейки пару увесистых коробок, вытащил из кладовки приличных размеров рюкзак и велел грузиться в машину. Дэн ничего не спрашивал, зная, что если Димке хочется командовать и не хочется ничего объяснять, то выяснять что-либо – занятие малоэффективное и энергозатратное.
====== Глава 35 ======
– Дэнька! Заканчивай валяться, сейчас корни пустишь! Слазь давай!
Рыжий лениво приоткрыл один глаз и, как разомлевший на солнце кот, потянулся. Нежаркое лето на Оккулте подходило к концу, но рассеянные солнечные лучи еще прогревали воздух, а прибрежные черные скалы к вечеру просто раскалялись до состояния сковородки. Димка вообще выдерживал минут двадцать и нырял в холоднющее море. Дэну море не понравилось – в первый день, поддавшись на уговоры человека, разбежался и прыгнул, вынырнул, обиженно посмотрел на отфыркивающегося рядом Димку и молча поплыл к берегу. Зато на огненных скалах мог валяться целый день, наслаждаясь теплом и тишиной.