– Солнышко, – подошёл взрослый мужчина к парочке.
Егор не выпустил девушку из своих рук, придерживая за талию, и это не укрылось от внимательных глаз отца.
– Я думал, ты уже дома.
– Как видишь, нет, – нервно хихикнула Вера. – А ты… ты, что здесь делаешь?
– Да Матвей вновь попал, – не договорив, посмотрел на дочь Черников. Продолжение было сугубо личным, явно не предназначенное для ушей посторонних людей.
– Снова проигрался? – раздался спокойный голос Егора в ночной тишине.
Две пары глаз разом повернулись в его сторону: Вера со страхом взирала на любимого, опасаясь последующей реакции отца. Черников же не понимал, откуда стоящий перед ним незнакомец был осведомлён о семейных трудностях.
– Наезжает криминал? – между тем продолжал Грачевский, приподняв уголки губ кверху.
– А вы, собственно, кто?
– Э-э-э…папа, это…а-а-а….
– Грачевский. Егор Грачевский – выделяя каждое слово, представился сильный мужчина, внутренне приготовившись к неприятному разговору.
– Грачевский? – эхом повторил фамилию Черников и во все глаза уставился на бандита.
– Да, вы правильно мыслите, – цинично проговорил Егор, осознав, что отцу Веры не составило большого труда вспомнить, кто он такой. – Грачевский – тот недосягаемый преступник, улик на которого всё никак не накопает ваша доблестная полиция.
– Егор, – с мольбой посмотрела на него девушка, прося глазами не усугублять и дальше их ужасное положение.
– Солнышко, скажи, что я ошибаюсь? – обратился к дочери Черников.
Но она молчала, боясь хоть что-то сказать.
– Всё верно, Евгений Григорьевич, – за неё нахально ответил молодой мужчина. – Я именно тот, о ком вы сейчас услышали. Собственной персоной!
– Слушай, подонок, – прорычал Черников, – убери свои руки от моей дочери, пока я тебя здесь не пришиб!
– Папа!
Грачевский усмехнулся в ответ на прозвучавшую в его адрес угрозу и не двинулся с места:
– Это не только моё решение.
– Что? – почти перешёл на крик отец.
– Папа.
– Что папа?! Кажется, ты сошла с ума?! Вера! Объясни мне уже, что здесь происходит?!
– Э-э-э, – девушка не знала, с чего начать. – Папа, понимаешь, я….
Грачевский наблюдал за любимой, гадая, хватит ли у неё духу признаться во всём отцу.
– ???
– Я люблю Егора.
– Что?!
– Я люблю этого человека, – вновь повторила девушка уже более уверенно.
– Да ты сошла с ума! – взревел Черников, двинувшись на дочь. – Ты хоть понимаешь, с кем связалась?!
– Да, папа, я всё знаю.
– Тогда объясни, как это возможно?! А ты, – указал пальцем на Грачевского взбешенный мужчина, – подонок, как ты посмел только посмотреть в её сторону?
– Думаю, обойдёмся без оскорблений, – уверенно проговорил Егор.
– Тварь, – не унимался Черников, – пошёл вон отсюда!
– Я не отвечу вам дерзостью лишь потому, что вы – отец Веры, – достойно держал удар Грачевский.
– Папа, – вступилась за любимого девушка, – пожалуйста, давай поговорим спокойно?
– Пока он здесь, никакого разговора не будет!
– Вера, – обнял за плечи девушку Егор, – думаю, мне и, правда, пора.
– Нет, – она подняла на него глаза с мольбой. Внутри было ощущение, что если сейчас он уйдёт, то это конец, больше она его не вернёт. – Нет, не уходи, прошу.
– Пусть идёт, – был категоричен Черников. – Ему здесь не место!
– Нет, папа, это мой выбор. И хочешь ты того или нет, ты должен принять его.
– Ты шутишь?
– Нет, я говорю серьёзно. Я люблю Егора и буду с ним, чего бы это ни стоило.
– Но это крах!
– Мне без разницы.
– Вера, – обратился к ярой защитнице Грачевский, – остановись.
– Нет, – отмахнулась от советов девушка, – папа, я не брошу Егора.
– Тогда я выгоню тебя из семьи, – вынес приговор суровый мужчина, глядя на упрямую дочь.
Смахнув невольно навернувшиеся на глаза слёзы, Вера проговорила, собравшись духом:
– А это уже твоё решение.
Отец долго смотрел на дочь, всё ещё не веря услышанному.
– Я остаюсь с Егором, – продолжила Вера.
Черников, ещё раз бросив яростный взгляд на Грачевского, а затем на дочь, без слов развернулся и зашагал к машине.
После того, как автомобиль скрылся из виду, Егор нарушил мрачную тишину:
– Ты поступила глупо.
– Глупо? – посмотрела Вера на мужчину, словно на ненормального.
– Глупо, – повторил он. – Ты слишком на большие жертвы идёшь ради меня.
– Но я не могу иначе.
– Можешь, но не желаешь слушать разумные доводы. Поверь, я не стою этого.