– Подсудимый, вам задали вопрос! – грозно проговорила судья. – Отвечайте!
– Виноват? – поднял брови вверх Грачевский, не отводя взгляда от стоящей напротив него Веры. Ему безумно хотелось схватить её за плечи и трясти, чтобы, наконец, узнать, зачем она это делает. Молодой мужчина никак не хотел верить в то, что всё было подстроено.
– Да, – сглотнула девушка, – я спрашивала, признаёте ли вы свою вину?
Пройдясь по ней циничный взглядом с ног до головы, Егор всё же нашёл в себе силы достойно ответить:
– На сегодня у меня нет доказательств невиновности. Ваш следственный отдел, – сделал акцент на этих словах Грачевский, повысив голос, – хорошо сработал. А я, если быть до конца откровенным, на тот момент слишком сильно любил, – выделил последнюю букву в слове мужчина и продолжил, – чтобы замечать что-то вокруг и соблюдать осторожность.
– То есть вы хотите сказать, что вас подставили? – Вера пыталась отыскать правду, читая её в его глазах. Но, увы, он был слишком холоден и недоступен.
Егор рассмеялся.
– Подсудимый! – вновь громыхнула судья, призывая к порядку.
– Грачевский, это важно! – Вера с мольбой смотрела на мужчину, ожидая ответа.
– Кому?
– Не поняла? – недоумевала девушка.
– Кому важно? – повторил Грачевский, впившись грозным взглядом в Черникову.
– Д-делу.
После недолгого молчания он всё же произнёс:
– Ну, если делу, то мне без разницы, и вам, уважаемый прокурор, должно быть безразлично, как я считаю и что чувствую. Всё-таки сейчас мы не на исповеди у священника. Думаю, тянуть время бессмысленно, задавая бесполезные вопросы.
– Если вы считаете, что не виноваты, почему сдаётесь? – упорствовала, как обычно, Вера. Она искренне хотела ему помочь, цепляясь за любую возможность. И сегодня девушка согласилась выступить в суде лишь с одной целью, увидеть любимого, отвергающего все её попытки с ним встретиться до процесса. Черникова хотела узнать его правду, но он закрылся глухой дверью, которую она никак не могла пробить.
– А я должен бороться? – задал риторический вопрос Егор, сбитый с толку непонятным поведением прокурора. В то время, когда она должна была «топить», Вера старается вывести его на тропу войны с несправедливостью. А что, если она и вправду не с ними и ничего не знает? Хотя нет, быстро запретил себе подобные мысли Грачевский, вновь заняв позицию обороны.
– Да, моя сторона здесь – это обвинить человека. Но…возможно есть что-то, чего суд не знает, и вы являетесь жертвой, а не преступником?
Он выдержал её долгий взгляд и промолвил:
– Вы слишком запоздали с этим вопросом.
– Я делала попытки навстречу.
– Всё это не по существу, – прервала их судья, но, они уже никого не слышали, глядя друг на друга.
– Когда же? – вспыхнул Егор.
– До суда.
– Что-то я подобного не припоминаю, – усмехнулся Грачевский.
– Да что происходит?! – не понимала ничего судья.
– Это правда, но ты не захотел меня видеть!
– Красивые слова, браво! – циничная улыбка не сходила с лица Егора, под которой он прятал жгучую боль от предательства любимой, которой больше не верил.
– Черникова, если вы не остановитесь, я буду вынуждена поменять обвинителя!
– Да, было бы неплохо, – поддержал идею судьи Грачевский. – Вера Евгеньевна, задавайте вопросы, касающиеся дела.
Устало разведя руки в стороны, девушка сдалась:
– У меня больше нет вопросов. Принимая во внимание все ранее прозвучавшие факты, прошу суд назначить подсудимому наказание в виде лишения свободы с учётом смягчающихся обстоятельств.
И больше не глядя в сторону Егора, девушка прошла на своё место.
А спустя час судья вынесла обвинительный приговор.
ГЛАВА XII
Спустя шесть месяцев.
– Ну, как ты здесь? – обняла сына Екатерина Ивановна, приехав на свидание.
– Всё хорошо, мам, – улыбнулся Егор и поцеловал заботливую женщину в обе щёки. – Видишь, прошло уже полгода, а там и глядишь, весь срок пройдёт.
– Пять лет?! Господи, да это же целая вечность! Нет, сынок, я считаю, нам надо что-то делать, а не сидеть на месте!
– А что делать? – присели они на стулья. – Доказательств у меня нет, свидетелей тоже, поэтому лучше смириться.
– Смириться?! Как ты можешь так спокойно об этом говорить?! Как же я ненавижу эту девку!
– Давай не будем, я же просил, – сжал кулаки мужчина, едва лишь услышав о Вере. Каждое воспоминание о ней приносило непроходящую мучительную боль.