Решительно подхожу к его спальне и замираю. Да… Эти звуки мне слышать не следует! Видать, не одного меня сегодня эмоционально встряхнуло купание! Не удивлюсь, если скоро поздний братик появится! На цыпочках, боясь попасться, аккуратно отхожу на безопасное расстояние и что есть силы бегу в свою комнату.
Сажусь на кровать и начинаю ржать! Хорошо, что к бате не попёрся, идиот! Была бы «картина маслом»! Понимаю, что нет ничего смешного, но меня просто распирает! Напряжение сказывается — не иначе!
Немного отдышавшись, начинаю нормально соображать. Планы придётся менять, дождавшись утра. Сейчас меня в родительское крыло и рота автоматчиков не загонит!
Лёг обратно, даже не надеясь заснуть, но, видимо, крепкие нервишки у Ликкарта — через пару минут отключился, даже не дождавшись пока деловито ворочающейся под одеялом Пират нормально устроится.
Рано утром… Да какое там «рано» — уже солнце почти в полуденном зените! Встаю и, наскоро умывшись, иду разыскивать Литарию. Бегущий по срочным делам слуга показывает на кухонные пристройки дома. Мать там? Странно! Вроде место не для знатной ридганды. На этой мысли привычно «повело» мозг, и вспоминаю, что Литария имеет маленькое хобби: когда у неё хорошее настроение, то может прийти на кухню и начать печь, сама замешивая тесто и готовя начинку для пирогов. Не удивительно, что сегодня у неё настроение прекрасное!
Так и есть! Стоит одна, выпроводив кухарок. В неброской светло-серой тунике, с завязанными сзади простой ленточкой волосами, она увлечённо мнёт обеими руками большой ком теста, что-то напевая себе под нос. Нет ни украшений, ни дорогой одежды, а такое уютное тепло исходит от этой женщины, совсем не похожей сейчас на высокородную и не менее высокомерную на людях особу, что я остановился и, не выдавая своего присутствия, стал наблюдать за ней.
— Ликк?! — радостно произносит она, увидев меня. — Что ты тут делаешь? Проголодался раньше времени?
— Любуюсь! — честно отвечаю ей. — Мам, ты очень красивая!
— Это и без тебя знаю! — довольно улыбается она измазанным мукой лицом.
— Нет! Сейчас — особенно!
— Точно проголодался, раз подлизываешься… Или чего-то надо? Ты ж просто так комплиментами не разбрасываешься! С чем пирог сделать? Могу с курицей, а могу с грибами.
— С яблоками, может? — также улыбаясь, отвечаю ей, но быстро спохватываюсь, вспомнив о деле. — И ты права — надо. Тут можно говорить или пройдём куда-нибудь? Важно.
Всё! Передо мной опять умная, настороженная ридганда, отложившая в сторону тесто и серьёзно рассматривающая меня.
— Здесь самое место… сын. Слушаю.
Пересказываю ей ночные события, скрыв только поход в родительское крыло. Обозначаю проблему связи с Советником Безопасности. Литария практически сразу находит выход.
— Видимо, боги не зря сегодня привели меня на кухню… Всем известно, что часть собственноручной выпечки я обычно посылаю в храм Эрины Милостивой, но думаю, что присмер Даркана Вершителя тоже не откажется от кусочка. С меня тесто, а ты сделай правильную «начинку». Бумаги со своей информацией заверни во что-то непромокаемое, а уж как их засунуть вовнутрь пирога я найду способ. Пошлю к Жаниру простого посыльного без охраны — не должны заподозрить.
— Мам! Ты чудо! — довольно говорю и хочу обнять её.
— Вполне возможно, — слегка отстраняясь, заявляет Литария, — чудес хватает… Иди и пиши свой отчёт. Время! Не забывай про него!
Где-то через полтора часа полусъедобная выпечка отправилась в путешествие. Мать, сославшись на важные дела, ушла, а я, предоставленный самому себе, направился осматривать огромную территорию поместья вместе с Пиратом и Патлоком Болтуном.
Шикарно живу, чёрт возьми! С такими угодьями «раскулачивать» замучаешься! Вчерашняя роща, за ней большой живописный пруд с грациозными птицами, напоминающими фламинго! Мраморная беседка, а потом ещё одна роща — фруктовая. Но вся эта прелесть волновала меня постольку-поскольку, так как голова забита более важными вещами, которыми я и поделился с Болтуном, как только мы отошли на приличное расстояние от дома.
Патлок, вопреки своей привычке, не стал сразу рассказывать очередную байку, а долго молчал, переваривая информацию. Наконец, он пришёл к какому-то решению и, откусив свежесорванный с дерева персик, начал:
— Вот не помню, Ваш Милсердие, когда — то ли два, то ли три года назад разлилась речушка Сар, на которой стоит деревушка, откуда родом Цилла — жена водовоза. Так разлилась, что от деревни только несколько крыш, торчащих над водой, осталось. На одной из них сидели мужик с бабой. Полдня сидели, надеясь, что помощь придёт, а никого — лишь водица прибывает. Деваться кудысь-то надо, ан некуда! Тут мимо старое дерево проплывает. Зацепилось за крышу ветками, стал быть, и притормозило. «Лезь, — говорит мужик бабе, — доплывёшь до суши и спасёшься! Здесь нам точно не пересидеть, а места на одного будет». Эта дура, ри Ликкарт, ни в какую. «Ты что, пень муравьиный, погубить меня вздумал?! — заорала на него. — Бревно гнилое — потонет скоро! Сам лезь, а я хорошее подожду!» Плюнул мужик, кое-как зацепился за хрупкие веточки и понесло его потоком. Доплыл… А баба так и сгинула! Видать, другого бревна боги не прислали.