Ваня вскоре смог где-то выцыганить сначала одну, потом вторую кобуры. Сделали сперва ему, затем и до Пашиной руки дошли, как раз перед нашей поездкой, так что Павел поехал экипированный по нашей уголовно-розыскной "моде".
Выехали мы утром поездом в жестких вагонах, заполненных отправляющимися в деревни за продуктами людьми. Борьба с "мешочниками", возящими хлеб и другие съестные припасы из деревень на обмен и торговлю в город, властями велась, так как это нарушало введённую государственную монополию на хлебную торговлю. Однако, с собой можно было провозить небольшие нормы разных продуктов, чем и пользовались такие отъезжающие горожане.
Приехали мы на место во второй половине дня, уже к вечеру, с остановками на промежуточных станциях, с заправками паровоза водой. В дороге пожевали хлеб с варёной картошкой, взятые с собой, пропахли паровозным дымом, залетающим в открытые при жаре окна вагонов, и резким запахом табачного самосада, который курили часть проезжающих. Пару раз выходили размять ноги на перроны станций, прихватив с собой наши котомки, чтобы не их стащили в наше отсутствие. В один из таких выходов Паша поделился со мной своими думками:
— Вот, Саш, в партию хочу вступить. Да вот не знаю, возьмут ли.
— В какую? — на всякий случай уточнил я.
— В нашу, в рабочую. Партию большевиков, — Павел даже немного удивился.
— Ну мало ли, может, тебе левые эсеры понравились, — ответил я в шутку, — они же с большевиками товарищи, в Советах состоят.
— Большевики, они наши, рабочие, за рабочий класс, — убеждённо сказал Павел. — И говорят всё верно и понятно. А левые эсеры кричат больше.
— А-а-а… ну похоже… — не споря, ответил я.
— А ты-то сам как, надумал про партию-то? — заинтересованно спросил Паша, взглянув на меня.
— Я ещё не до конца всё понимаю, — уклонился я от ответа, — не разобрался в тонкостях политического момента. Литературу, вот, еще надо почитать, "Манифест", к примеру, товарища Карла Маркса. А то спросят, а я и объяснить не смогу.
— Вот то-то и оно… — вздохнул Паша. — Я вот тоже не до конца… в этом… в моменте… Вроде чувствую, что верно большевики говорят, а вот сам рассказать не умею. Думаешь, не возьмут?
— Возьмут, — успокоил я его. — Не сразу, может, но возьмут. Почитаешь работы товарища Маркса и товарища Ленина, обдумаешь их хорошенько. И не хуже других сможешь объяснять. Ты же грамотный, смётка у тебя есть и понимание имеешь.
— Ага… Хорошо бы… — Паша, улыбаясь, уставился в летнее яркое небо. Паровоз вскоре дал свисток, и мы вскочив на подножку вагона, поднялись в тамбур и пошли на места.
Я говорил уже куда едем, нет? Это был Ярославль. Приехали мы на Московский вокзал. Пассажирский вокзал города был каменным строением, хоть и большей частью одноэтажным, но с очень высокими окнами залов и с возвышающимся в центре фронтоном.
Выйдя на привокзальную площадь, мы с Павлом огляделись. Поискали взглядом патруль или милиционера, но никого не увидели. Решили спросить у прохожего, как пройти в центр города по адресу, где располагалась местная милиция. Рабочего вида парень махнул рукой:
— Вот туда идти, по "американскому" мосту по Большой Московской, а за ним центральная часть, сами увидите.
Повернув в указанном направлении, стали выходить с площади и заметили "коллегу". Милиционер сидел в теньке под растущим с краю площади деревом, надвинув фуражку на глаза, и дремал. Сбоку стояла прислонённая к стволу винтовка.
— Позорят рабоче-крестьянскую милицию, — неодобрительно высказался Павел. — Придём, местному комиссару скажем…
— Паша, у нас своё задание, — устав от долгой поездки, отозвался я без энтузиазма и желания спорить. — Давай придём сначала, посмотрим, что за человек этот комиссар, потом подумаем…
Паша нахмурился, но согласился.
Местность вокруг была застроена одноэтажными домами, над которыми высились фабричные трубы и колокольни церквей.
— Чего-то город какой-то маленький, — удивился Паша. — Я думал, дома здесь как у нас, в Москве.
— Мы, наверное, в фабричном районе, в центре должно быть по-другому. Ярославль город старый, — обнадёжил я.
Подошли к реке, на которой стояли баржи, а на противоположном берегу в лучах закатного солнца сверкали многочисленные купола храмов.
— Неужто, вот и Волга? — удивился Паша.
— Да не похоже, — сомневаясь. протянул я. — Волга, думается, побольше будет.
— Эй, товарищ!.. — обратился Паша к идущему навстречу крестьянину. — Это что, Волга?