– Нашу ворону посадили на цепь? – Раздаётся голос дедушки, и я поворачиваюсь в сторону лестницы.
– Если бы на цепь, в кандалы заковали, – усмехаюсь и, откладывая швабру, подхожу к дедушке.
– Рада тебя видеть, дедуль. Ты как? Отдохнул? – Целуя его в щёку, помогаю дойти до кресла и сесть в него.
– Выспался и готов снова послушать рассказы Кэм-Мехки о большом городе.
– Он куда-то уехал с ребятами. Не спрашивай, сама не знаю подробностей. И это меня очень сильно тревожит. Они вроде бы приняли его, а Кент починил шкафы и немного усовершенствовал их. В общем, как ты думаешь, с ним всё будет хорошо? – озабоченно спрашиваю, присаживаясь на край дивана.
– Что бы ни произошло, это будет только на пользу. У каждого из вас своё понимание слова «хорошо». Не запирай его, Дженна. Этот мужчина любит свободу, и он уже испробовал её. Позволь ему немного насладиться ей.
– Но…
– Дженна, – предостерегающе перебивает меня дедушка.
– Я поняла, – поджимаю губы и киваю. У Кента было тридцать четыре года свободы, а теперь я хочу быть его свободой. Что я могу с этим поделать?
Берусь снова за швабру и мою полы.
– Кент сказал, что вы гуляли сегодня утром, – говорю, глядя на дедушку.
– Да.
– Не расскажешь, о чём вы говорили?
– Дженна-Дженна, твой клюв кто-то да сломает, – журит он меня.
– Ну, скажи. Он говорил обо мне? Ты спрашивал его о планах?
– А ты?
– Нет. Я же не могу, это заставит его думать, что я какая-то безумная сумасшедшая, которая в него вцепилась, – кривлюсь я.
– Ты сама ответила на свой вопрос. Не будь той, кем ты не являешься. И если тебе так интересны чувства мужчины, спроси о них сама, а не используй почтовых голубей. Они не всегда доносят верную информацию.
– Ладно. – Закатываю глаза, продолжая елозить тряпкой по полу.
Слышу шум гравия на подъездной дорожке и откладываю швабру.
– Мам, по-моему, папа приехал! – кричу я, улыбаясь и подходя к окну. Отодвигаю занавеску, чтобы убедиться.
Как только мой взгляд останавливается на высоком, худощавом и красивом мужчине, выходящим из машины отца, то меня словно обдаёт холодом. Всё внутри меня переворачивается от злости, обиды и ужаса. Я не могу шелохнуться, смотрю на то, как папа хлопает мужчину по плечу и ведёт к дому.
Нет… нет, он не мог так со мной поступить. Нет.
– Дженна, что там? Твоё настроение изменилось, – замечает дедушка. Оборачиваюсь и открываю, а затем закрываю рот. Я не могу ничего сказать. Хочется закричать. Затопать ногами. Подраться с кем-то. Мне больно и гадко сейчас.
– Дженна, милая моя…
Видимо, дедушка замечает проносящиеся на моём лице эмоции и немного приподнимается в кресле. В этот же момент входная дверь с шумом открывается, а я дёргаюсь, отскакивая подальше.
– Канги, где ты был полдня? Мы уже хотели… Хэйли?
Мама замирает в дверном проёме столовой.
– Привет, Токо, как ты похорошела. Я так скучал. – Пресловутый козёл Хэйли широким шагом подходит к маме и целует её в щёку, крепло обнимая. На лице у мамы полное недоумение, но она вынужденно улыбается ему.
На шум голосов сбегаются все женщины и останавливаются сначала, как вкопанные, а затем на их лицах столько радости. Хэйли обнимает всех, делает отвратительные и ужасные комплименты, от которых меня мутит. Лицемер. Перевожу взгляд на папу, и он горд собой. Господи, когда мой отец превратился во врага?
– Деда…
– Даже не смей! – взрываюсь я, преграждая Хэйли путь к дедушке.
Он останавливается и смотрит своими лживыми карими глазами в мои. Его загорелое лицо настолько опротивело мне, что я едва сдерживаюсь, чтобы не ударить по нему. Ладони сами сжимаются в кулаки.
– Дженна, что за поведение? – возмущается папа.
– Какого чёрта ты здесь делаешь? – цежу я, глядя на Хэйли.
– Хм, я…
– Неожиданное стечение обстоятельств, Дженна. Я был в городе и увидел Хэйли, он делал фотографии для какой-то знаменитой газеты. Пригласил его к нам, вот и всё. Что в этом такого? Прекрати так ужасно вести себя! Я не этому тебя учил, – обвиняюще выговаривает мне папа, обхватывая Хэйли рукой за шею, словно закадычного друга. Вот же урод наглый!
– Доченька, помоги мне, пожалуйста, на кухне. Хорошо? Мы же рады всем гостям, правда? Тем более мужчины скоро вернутся, будут голодны. – Мама вклинивается между нами. Берёт меня за руку и тащит за собой. А я орать хочу. Орать и бить этого подонка, что посмел появиться здесь.
Мы влетаем в кухню, и мама отпускает мою руку.