– Конечно, удобно сейчас свалить всё на меня. А ты не помнишь, как сама сказала, что я могу использовать эти деньги для своего старта, Джи? Но я вернул тебе их…
– Да пошёл ты, Хэйли. Вроде бы уже взрослый, но как только тебя уличили, ты стал неуклюжим ребёнком. Ничего ты не вернул, да мне и не надо. Я хочу, чтобы ты исчез с моих глаз. Не вынуждай меня говорить дальше, – качаю головой, предостерегая его.
– Это правда? Ты обчистил мою дочь? – недоверчиво переспрашивает отец.
– М-м-м, надо же, ты веришь ему, а не мне. Что ж, вероятно, тебе следует усыновить эту мразь, ведь он как раз под стать тебе, – с отвращением выплёвываю я.
– Дженна! – возмущается мама. Поворачиваю в её сторону голову и мне жаль, что ей приходится защищать того, кого она любит, даже когда он не прав. Я же по другую сторону.
– Вы можете думать всё что хотите. Именно из-за вас я была так напугана правдой, но теперь мне всё равно. Я увидела и поняла очень многое за то время, которое провела рядом с Кентом. Он показал мне, что я достойна большего, чем порицания из-за ошибок, которые ничтожны, по сравнению с другим. И раз он вам не нравится, то и вы мне тоже не нравитесь. Забирайте своего Хэйли, но не смейте ещё раз упомянуть о том, что он был лучшей партией для меня. Нет, Хэйли – то дерьмо, которое я сегодня отмыла от своих ног. Вы опустили меня до его уровня. И вот сейчас, зная о нём всю правду, вы не уязвлены так, как были уязвлены невинной ложью о профессии Кента. Думаете, он мало делает? Нет, он полностью посвятил себя своему делу. Никто из вас не возмущался, когда он давал вам дельные советы или бесплатно, от чистого сердца, ремонтировал ваши шкафы. А что сделал Хэйли? Ни черта. Он только брал, воровал и хитрил. Где же ваша правда теперь?
Моё сердце сжимается, когда я вижу грусть в глазах своей семьи. Я надеюсь, что они поймут меня и когда-нибудь простят, но для начала я должна простить их.
Подхожу к Кенту и беру его за руку. Он дёргается, словно отмирая, и озадаченно смотрит на меня. И я улыбаюсь ему. Пусть хочется плакать, но ему я буду улыбаться, потому что этот мужчина заслужил именно улыбку, а не осуждение.
– Он с тобой наиграется и бросит, Джи. Потом даже не приходи ко мне, когда вы все останетесь с носом.
Делаю глубокий вдох и, собирая последние остатки терпения, оборачиваюсь к Хэйли.
– Твой, вообще, разбит, как, в принципе, и ты сам. Наверное, я добью всех тем, что скажу дальше, но с меня достаточно уже тянуть ваши ошибки на себе. Твои, папа. Знаешь, что пытался сделать Хэйли в конюшне? Сначала он меня шантажировал, затем, поняв, что на меня это не действует, перешёл к открытому нападению. Он собирался изнасиловать меня, зная о том, что в любой момент может туда прийти кто-то и застать нас. Ты счастлив? Ты вот такой жизни для меня хотел, а? Это твоя любовь? Так она мне к чёрту не сдалась. И если бы…
– Пошёл на хрен с моей земли.
Мой голос перебивает злое рычание.
– Ванбли!
– Я достаточно услышал, чтобы иметь право самому решать, кто будет здесь, а кого я пристрелю на месте. Ещё раз подойдёшь к моей сестре, или она будет страдать из-за тебя, я лично приду и выстрелю в твою физиономию. – Мой брат, старший брат, который всегда первым нападал и высмеивал меня перед семьёй за мой выбор, сейчас стоит передо мной и наставляет ружьё на побитого Хэйли.
– Сынок, опусти оружие…
– Ван, мы же…
– Нет, хватит. Посмей только тронуть мою сестру ещё раз, хотя бы задумайся об этом, и я тебя убью, ублюдок. Я едва держусь, чтобы не прострелить твою задницу прямо сейчас, поэтому беги. Беги так быстро, чтобы моя пуля тебя не задела. Я отпускаю тебя, не требуя ворованных денег, но ты лучше беги. – Ванбли перезаряжает ружьё, показывая свои намерения.
– Ладно… ладно… хорошо… но вы…
– Пошёл на хрен с моей земли, я сказал!
Звук выстрела раздаётся так неожиданно, что я падаю на землю. Каким-то образом падаю на спину, и меня что-то придавливает сверху. Я слышу крики, вопли женщин, плач детей и громкие голоса мужчин. Я ничего не вижу, лишь ощущаю тяжесть и знакомый аромат.
– Дженна, ты как? Тебя не задело?
Моё лицо обхватывают прохладные ладони, и я концентрирую зрение.