Кент открывает свою сумку и достаёт оттуда коробочки. Обычные коробочки, в которые упаковывают подарки в любом супермаркете. Эдди. Зуб даю, что это Эдди постарался. Кент бы никогда до такого не додумался. Это оскорбление для них будет.
– Предполагаю, что и в вашей семье чтят женщин так, как в моей, и всегда пропускают их вперёд. Надеюсь, никто не против?
– Только пусть посмеют заикнуться или возмутиться, Кент. – Улыбаясь, мама выходит вперёд, и Кент протягивает ей бежевую коробочку.
– Я прошу вас не открывать подарки, пока не раздам их всем, – произносит Кент. Женщины моментально расхватывают свои и крутят в руках, рассаживаясь по свободным местам. Удивительно то, что он не мог знать, сколько здесь будет женщин, но у каждой есть своя коробочка. Как? Где здесь была ложь? Я хочу ему верить, но столько нестыковок и проснувшихся откуда-то страхов.
Кент подходит ко мне и протягивает коробочку.
– Спасибо, – бормочу, не глядя на него.
Обычная коробочка. С золотистой ленточкой. Ничего необычного, что могло бы кого-то удивить. Если бы он привёз им тушу кабана, они бы больше визжали от радости. Только бы там не было украшений. Только бы…
– Итак, я хочу подарить каждой из вас самую удивительную, красивую, неповторимую и уникальную изюминку, о которой так часто мы мужчины забываем, заставляя и вас стереть её из памяти. Я прошу вас развязать ленточки, но пока не открывать коробки.
Тяжело вздохнув, тяну за ленточку, как и все остальные. Бережно складываю её и кладу на колено.
– То, что вы сейчас увидите, поистине потрясающе. Вы знаете об этом и уже неоднократно видели, но сейчас посмотрите на это с другой стороны. Я предлагаю вам познакомиться с самой необыкновенной женщиной во всём мире. Вы можете открыть коробки.
Горько прикрываю глаза. Мне так жаль, Кент. Ты старался.
– Боже мой! Кент! – взвизгивает мама, а потом и крики остальных. Хмуро поднимаю голову, наблюдая, как каждая из женщин смотрит в свою коробочку и смеётся, а мужчины цокают и закатывают глаза.
– Это так прекрасно, Кент. Так прекрасно. Никто уже давно не делал нам таких комплиментов…
– Открой, – просит дедушка. Сбрасываю крышку и заглядываю в коробочку, а там на белоснежной шёлковой ткани лежит небольшое карманное зеркало с резным ободком. И в нём я вижу своё отражение.
– Господи, – выдыхаю я и поднимаю голову на Кента. А его уже обнимают все женщины, благодаря за подарки.
– Довольно умный парень, – замечает дедушка.
– Очень. – В моей груди собирается незнакомое тепло. Оно очень похоже на то, когда я встречаюсь с дедушкой и семьёй, но оно сильнее и горячее. До меня доходят слова Кента об изюминке и о женщине. Он предложил всем нам увидеть, что каждая из нас, действительно, уникальна, и это ценность, о которой мы не должны забывать. Это безумно мило и чувственно.
– А для нас? Ты же нам зеркальца не привёз? – спрашивает с интересом Билли.
– К сожалению, у нас мужчин всё проще. Что нам нужно? Любимая женщина, огонь снаружи и огонь внутри. Это всё, на что хватило фантазии. – Кент достаёт из сумки бутылку виски, и я уверена, что он безумно дорогой. А затем ещё одну и ещё. Мужчины расхватывают бутылки и улюлюкают, отчего женщины снова затевают спор с ними о количестве алкоголя за ужином.
Начинается бедлам. Иначе это не назвать. Дети скачут по дивану, совсем маленькие плачут от шума. Женщины рассматривают свои подарки и снова обнимают Кента, благодаря за его слова. Мужчины обсуждают, когда же смогут выпить, и в этом шуме я сижу тихо и наблюдаю, как Кент смеётся, искренне улыбаясь моей семье, уже предлагающей ему закуски перед ужином и усаживающей его на дальний диван. Они о чём-то его спрашивают, пока он откусывает от небольшой булочки кусочек и жуёт. Он отвечает им, вызывая смех и очередные обнимашки. Его все гладят, прижимаются к нему, даже дети, каким-то образом оказываются на нём и забирают из рук булочку. Когда я впервые увидела его, то никогда бы не смогла поверить даже фантазиям о том, сколько всего скрыто в этом холодном, недоступном и обозлённом мужчине. И так странно видеть его таким, а самое странное, ощущать за него гордость, испытывать восхищение и завидовать той, кого он, действительно, полюбит.
– Кем-Мэхка, – произносит дедушка, накрывая своей тёплой ладонью мою руку, держащую коробочку.
– Дедуль, он городской, – улыбаясь, напоминаю ему. – И мне ты никаких вторых имён не давал, а ему уже дал.