– И что я делал в этой ерунде? – интересуюсь, подогревая турку на одной из конфорок.
– Не хочу…
– Скажи. Мне это важно, – настойчиво требую я.
– Кент, правда, это только усложнит всё, – шепчет Дженна, хмуро наблюдая, как я насыпаю кофе в разогретую турку.
– Хорошо, если тебе стыдно…
– Мне не стыдно… ладно, немного, потому что я не думала об этом, и это был всего лишь сон. Он… мы как будто вместе были. Спали в одной постели, и мне было так тепло, а потом снова холодно. Это напугало меня, я проснулась и увидела, как ты уходишь куда-то. Я вспомнила о молоке… это у меня пунктик такой. Я люблю пить кофе с молоком, то есть пенку кофейную делать… в общем, ты обещал его купить и вернуться. Это меня успокоило, а потом ты не вернулся. Я вошла в кухню и увидела Хэйли, болтающего по телефону с кем-то, и он обсуждал своё свидание, говорил про меня гадости, как и о том, что он всего лишь пришёл, чтобы посмеяться над моей глупостью. Говорила же, не особо хороший сон, поэтому и настроение такое.
Дженна подавленно обнимает себя руками, а я ненавижу этого Хэйли. Такой сон испортил. Вечно всё портит мне.
– Ты ещё думаешь о нём? – тихо интересуюсь я.
– На самом деле, нет. Это из-за них, моей семьи. Вчера они слишком часто упоминали его имя. Странно, что после ухода Хэйли я никогда не видела его во сне. Это дурной знак. Дедушка говорит, что сны – это отчасти наши переживания, а отчасти – тайный уголок разума, который предостерегает нас. Не бери в голову. – Она передёргивает плечами и облокачивается о раковину.
– Я был на могиле твоей бабушки сегодня, – меняя тему, всыпаю сахар к кофе.
– Кент, прости, но тебя развели. Я вчера пыталась тебе сказать, что могилы нет. А потом забыла уточнить это. Мы не хороним людей в земле, мы…
– Да, распыляете их пепел по воздуху. Мне сказал твой дедушка. И меня никто не развёл. Мы с ним немного прогулялись, встретили рассвет и поговорили. Он такой… как отец, понимаешь? Он очень добр ко мне, хотя я этого не заслужил.
– Почему ты думаешь, что не заслужил доброты?
– Вряд ли тебе нужно напоминать причины, – хмыкаю, намекая на обман, который был запланирован изначально.
– Всё равно. Я не считаю, что ты не заслужил чего-то. Пусть это будет…
– У вас всё хорошо? – В кухню заглядывает Токо, и Дженна замолкает.
– Да, Кент варит кофе для меня… хм, как обычно, – выдавливает она из себя, а её улыбка грустная, натянутая, и любому это видно.
– Как это мило со стороны Кента. Я принесла вам сюда блинчики, в столовой становится очень шумно. Все приехали на завтрак с детьми.
– Спасибо, мам. А какие планы на сегодня? Мужчины поедут чинить ограду?
С оградой всё в порядке. Это был их приёмчик, чтобы вывести меня из строя.
– Наверное, мне стоит сказать честно, что никакой ограды не было. – Удивлённо оборачиваюсь от признания Токо. Не думал, что она сознается.
– Так и знала. Они это специально сделали, чтобы навредить Кенту. И ты хочешь, чтобы я терпела это дальше? – шипит Дженна, опираясь о кухонный стол. Как она злится, когда дело касается меня. Это удивительно. Никогда ещё люди не реагировали так из-за моих ран или падений. Обычно они это не замечали или пытались уязвить меня, но никак не защитить.
– Успокойся, Дженна. Это не их идея, а моего отца. Он показал на тебя и Кента, когда вы разговаривали, и приказал всем прекратить бояться его. Прости, Кент, ты просто новый человек, и мужчины…
– Всё в порядке. – Прячу улыбку, помешивая кофе. Этот старик себе на уме, но я благодарен ему за мудрость и вовремя сделанный шаг мне навстречу. Если бы не он, то неизвестно сколько бы я ещё ходил вокруг да около, чтобы узнать вкус губ Дженны.
– Вот Кент на них не обижается, дорогая, так и ты не держи зла. Хорошо?
– Ладно. Так какие у нас планы, раз не нужно ничего чинить сегодня?
– Пока не знаю…
– Что у вас здесь происходит?
Канги входит в кухню, быстро оглядывая всех нас.
– Ничего особенного. Кент варит кофе для Дженны.
– Тогда и мне пусть сварит, раз взялся.
– Папа! Ты уже выпил свою кружку. Отмоешь турку и сам приготовишь, может быть, это как-то остудит твой пыл в попытке загонять Кента, – возмущается Дженна. Даже лезть не буду.
– То есть ему так сложно приготовить мне кофе?
– Насколько я могу заметить, Канги, у тебя есть руки и ноги. Твой возраст позволяет тебе долго работать на полях. Да и голос твой слишком громкий для немощного старика, – осаждает его Ноши-Нуто. С его же появлением в кухне становится слишком шумно. Все перемещаются сюда, и дети залетают, вызывая вскрики у женщин, пытающихся их поймать. Я не могу запомнить все их имена, но тот мальчишка, лет трёх, обхватывает мои ноги, и я опускаю взгляд вниз.