— Селена, нэ будереён ёнккот (мой нежный лотос), я бы никогда, ни за что не оставил тебя по своей воле. Тогда я был вынужден. Меня поставили перед фактом, вынудили принять решение под давлением моих же сотрудников. Только из-за них мне пришлось пойти на эти условия, — его голос был тихим, но весомым. — Я знал, что если откажусь, мои работники лишатся всего. И всё по моей вине. Тогда я просто не мог этого допустить. Мне пришлось пожертвовать тобой, поступить так жестоко, но клянусь, после этого я сделал всё, чтобы тебя вернуть. Правда, уже было поздно. Ты стёрла все мои контакты, заблокировала меня и исчезла. Конечно, Тэян потом помог найти твой номер, но моя совесть не позволила мне тогда позвонить…
— Почему? — выдохнула я, не отрывая взгляда.
— Что бы я тебе сказал, Сэл? Уверен, ты бы и слушать не стала… И подобные короткие телефонные разговоры — это так эгоистично, так неказисто. Я хотел показать тебе, насколько серьёзны мои намерения, что готов бороться за тебя. Поэтому и выучил ваш язык, кое-как, и прилетел сюда.
Хёнджин неотрывно смотрел на меня. Его глаза заблестели и выражали печаль, вину за то, что всё это произошло с нами. Я видела, как он метался и не знал, что сделать, как поступить.
Я видела, как его дыхание стало прерывистым, а рука, что была на моей талии, сжалась сильнее. Я чувствовала, что и сама готова была стать ближе.
— Прости меня, Селена… Я виноват перед тобой, — его голос, низкий и хриплый, на мгновение заставил моё сердце дрогнуть: так сильно слышалось сожаление в его голосе, но не только он один был в этом виноват. А мы оба. Мы оба не заметили, как стали заложниками обстоятельства.
В тишине комнаты слышалось только наше сбивчивое дыхание. Тяжесть невысказанных слов давила на плечи, окутывая нас словно плотный саван.
Хотелось кричать, выплеснуть всю боль и обиду, но горло сдавил ком, не позволяя издать ни звука. Лишь глаза говорили за нас, полные отчаяния и надежды на то, что мы сможем преодолеть этот сложный период.
Хёнджин медленно поднял вторую руку и вновь нежно коснулся моей щеки. Его пальцы дрожали, будто он боялся, что я исчезну, если он прикоснётся ко мне слишком сильно.
В его взгляде читалась мольба о прощении, о понимании, о шансе всё исправить. Я чувствовала, как моя собственная решимость тает под этим взглядом, как лёд под лучами тёплого солнца.
Я закрыла глаза, позволяя себе на мгновение забыть обо всём, кроме его прикосновений. Запах его одеколона заполнил мои лёгкие, вызывая волну воспоминаний о счастливых моментах, которые мы провели вместе.
В этот момент я поняла, что не готова отпустить его, не готова отказаться от нашей любви, которую до последнего не признавала, несмотря ни на что.
Я открыла глаза и увидела, как по щеке Хёнджина скатилась непрошеная слеза. Он не пытался её вытереть, позволяя ей упасть на мою руку, словно маленькое напоминание о нашей общей боли. В этом безмолвном диалоге я почувствовала такую искренность, какую не ощущала уже давно.
Он был так уязвим, так открыт передо мной, что все мои обиды вдруг показались такими мелкими и незначительными.
Моё сердце сжалось от того, что он впервые показал слабость при мне. Ведь я знаю, что его всю жизнь учили скрывать боль, не показывать слёз. Но сегодня он перепрыгнул свою силу воли, чтобы показать мне, насколько он доверяет.
Не контролируя свои действия, я неожиданно потянулась к нему, и наши губы встретились в нежном, робком поцелуе. Это был не страстный взрыв, а скорее тихое признание, исцеляющее прикосновение, обещание начать всё сначала.
В этом поцелуе я почувствовала надежду, веру в то, что мы сможем преодолеть все трудности, если будем вместе и будем доверять друг другу.
Отстранившись, я посмотрела на него в ожидании реакции на этот спонтанный порыв. В его глазах я увидела искреннее удивление и неподдельную радость.
Я нервно улыбнулась и прикоснулась к своим губам, как будто не веря, что сама сделала первый шаг. Хёнджин насмешливо усмехнулся, убирая прядь волос с моего лица, что успели упасть.
— Какой же вы, миледи, непредсказуемый сюрприз! — ехидно поинтересовался он. — Неужто решили заигрывать со мной?
Я вспыхнула от его насмешливого тона, резким движением слезла с него и, напоследок, не удержалась, чтобы не ударить его в живот. Он картинно застонал, скрючившись на кровати.