— Ни капельки, ведь ты тоже здесь. А значит, всё остальное для меня не имеет значения, — открыто ответил ей Ржевский, сделав чуть шаг вперёд. Хреново.
— Ты постоянно вгоняешь меня в краску, Венни. Мне неловко, — Нелли опустила взгляд в пол, спрятав руки за спиной. Чёрт.
— Мне только в радость поднимать тебе настроение и смущать, Нэл. Ты очень красивая, когда стесняешься, — он взял её руку в свою. Твою ж…
Спокойно, Тэй. Спокойно. Ничего не происходит. Дай ей время. Ты знаешь, что она к тебе испытывает, неоднократно это замечал. А Вениамин… С ним она знакома гораздо дольше, поэтому так себя ведёт в его присутствии.
Я уже собирался уходить, лишь бы не слушать, о чём они будут говорить дальше, но заметил, как она аккуратно отстранилась от него, убирая руку, чтобы не обидеть. Хороший знак?
— Мне приятно слышать это, Вениамин. Но боюсь, пора собираться. Нам лучше не опаздывать. Ты же знаешь Яна, начнёт ещё ворчать на нас, — как можно мягче проговорила она, посмотрев на него.
Тот лишь улыбнулся и кивнул, соглашаясь с ней. На прощание он слегка сжал её плечо и ушёл в свою комнату.
Поддавшись порыву, я вышел из своего укрытия и подошёл к ней.
— Тэй? Почему ты здесь? Твоя комната же этажом выше, — спросила Нелли, прислонившись спиной к двери. В её голосе слышалась неуверенность.
— Я просто… — я запнулся, не зная, как объяснить свой внезапный порыв.
— Что-то случилось? — с тревогой спросила она.
— Нет, конечно, нет. Я лишь хотел… Я…
Дерьмо! Все слова вылетели из головы.
Нелли, улыбнувшись, взяла меня за рукав толстовки.
— Ничего, всё бывает. Может быть, ты хотел что-то сказать, но забыл? Если вспомнишь, обязательно потом скажешь!
Да, рядом с тобой, Нелли, я всё забываю…
— Увидимся, Тэй, — сказала она на прощание и зашла в свою комнату.
— Увидимся, Нэл… — ответил я, обращаясь уже к закрытой двери, но знал, что она всё равно услышит мои слова.
***
Мы с Тэем оказались готовы раньше остальных и потому решили ждать их снаружи, под открытым небом. Я мельком заметил, как Тэй, весь в своих мыслях, начал неспешно мерить шагами площадь перед нами. Его что-то терзало, и я, в общем-то, догадывался — или, вернее, кого. Но сейчас, казалось, не время для этих разговоров.
— Тэй, всё хорошо? — вырвалось у меня с ноткой беспокойства, попыткой разрядить обстановку.
— М? Да, разумеется. Почему спрашиваешь?
— Ты выглядишь слишком погруженным в себя. Что-то не так?
— Возможно. Поговорим об этом позже, вечером, в номере.
Не желая терзать его расспросами, я отошел в сторону, окинув взглядом окрестности. Величие гор захватывало дух. Они возвышались, словно сошедшие со страниц сказания, настолько нереальные, что казалось, будто их создал умелый художник.
Теперь я понимал, почему Селена столь радостно восприняла эту поездку. Должно быть, она питает безграничную любовь к горам и к величию горного края. В этом месте действительно таилось что-то завораживающее, полное умиротворения и безмятежности.
Здесь можно было утонуть в тишине, услышать трепетное пение птиц и ласковый шепот ветра, что играл в листве вековых деревьев.
Ах, как же мне хотелось бы покорить Эльбрус! Знаю, это высочайшая вершина Европы, на обоих пиках которой снег не тает круглый год. Подняться туда – задача не для слабонервных.
Но сколько русских туристов успешно справились с этим испытанием! Неудивительно, что их считают самыми бесстрашными и духовно сильными людьми на свете.
Вдохнув полной грудью обжигающе свежий горный воздух, я ощутил, как по венам разливается новая энергия. Загорелось непреодолимое желание забраться куда-нибудь повыше, чтобы окинуть мир взглядом с головокружительной высоты.
Но, конечно, без должной подготовки любое стремление к высоте обернулось бы безрассудством. Горы не терпят ошибок. Хотя, признаться, мне было терять особо нечего. Человек, проведший четыре года в плену у гор, способен на многое.
Там нас закаляли не только в жестоких схватках, но и учили терпению, несгибаемой силе духа. Особенно это проявлялось при восхождении. Тот экзамен был поистине титаническим испытанием, которое преодолели лишь немногие.